Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Вот он – резонанс. Точка максимального конфликта.

Саша зафиксировал частоту, заставив генератор замкнуться на ней. На висках выступил пот. Теперь оставалось самое сложное – увеличив напор, сконцентрировать энергию только на образце № 3, не задев соседей. В поисках ассоциаций Саша представил луч энергии, сверхнаправленный импульс. Он должен был обойти два других образца, фокусируясь и усиливаясь в точке, где лежала порода.

Собравшись с духом, Саша принялся медленно увеличивать напряжение, энергию импульса. Его бросило в жар. Генератор под рукой тоже постепенно начал нагреваться, вибрируя с натужным гудением. В ушах запищало. Воздух в камере сгустился, дышать стало трудно, давление на барабанные перепонки ощущалось сильнее.

Тогда Саша мысленно щелкнул по породе – и тут же раздался громкий короткий щелчок. А за ним – тихий, сыпучий шорох.

Саша открыл глаза.

Образец № 3 не раскололся – он рассыпался. В мелкую, однородную крошку, словно его внутренняя структура оказалась мгновенно и равномерно дезинтегрирована. Кварцевая пластина рядом слегка подпрыгнула на столе, зазвенев от толчка, но осталась цела. Хрустальный бокал не издал ни звука.

Мир поплыл. Саша схватился за голову. В ушах стоял оглушительный белый шум, в висках пульсировала адская боль. Из носа хлынула горячая кровь. Во рту чувствовался привкус железа – кажется, он прокусил щеку. Но Саша видел результат даже сквозь пелену, появившуюся перед глазами, и улыбался.

Он справился с заданием. Это был успех. Чистый, точный. Разрушительный.

Из динамика над дверью раздался ровный, одобрительный голос Зои:

– Время от идентификации до коллапса: девять секунд. Сопутствующие колебания в пределах допустимого. Цель достигнута. Вы не нашли частоту, Александр. Вы нашли точку разрыва.

Дверь открылась. Сашу подхватили под руки, вывели в соседнюю комнату. Усадили на стул, вытерли кровь и пот, дали стакан воды. А потом перед ним выросла высокая, внушительная фигура.

– Здравствуй, Саша, – произнесла она, и Саша, еще не до конца придя в себя, равнодушно отметил: голос звучал сдержанно, но не притворно. – Меня зовут Виктор Иванович Соколов. Я директор этого научно-исследовательского института. Если ты уже в порядке, уделишь мне десять минут? В моем кабинете.

Это был не приказ. Это было предложение. Предложение о переходе на другой уровень.

Помедлив, Саша приоткрыл глаза и слабо кивнул.

Кабинет директора НИИ «Прометей» поражал своей сдержанностью. Огромный дубовый стол – пустой, если не считать телефона и настольной лампы. Стеллажи с книгами по ядерной физике. На стене – большая, подробная карта Советского Союза. Воздух пах старым деревом и книгами.

– Садись, – Соколов указал на кресло перед столом, а сам сел за него, сложив руки. Теперь Саша разглядел, что одет мужчина в аккуратный темно-синий костюм. – Знаешь, я получал сводки с твоих тренировок. Прогресс впечатляющий. Особенно учитывая годы химического подавления. – Он посмотрел на Сашу оценивающим взглядом. – Твой отец, Андрей Дмитриевич… Я знаю, он человек долга и глубокой личной ответственности. Но порой эти качества застилают горизонт, мешают увидеть за рисками вероятность успеха. Он хотел уберечь тебя от всего этого. – Директор сделал широкий жест рукой, охватывая и кабинет, и весь институт за стенами. – Но вот ты здесь. Пришел сам. Значит, он не смог внушить тебе страх перед неизведанным.

– Чего вы хотите от меня? – спросил Саша дрогнувшим голосом.

– Правды, – просто сказал Соколов. – И эффективности. Тамара Петровна и Зоя дают тебе базу, практические навыки. У науки же… задачи намного, намного шире.

– Какие задачи? – Саша почувствовал, как по спине пробежал холодок, но внутри что‐то екнуло – не страх, а интерес.

– Понять природу явления, которое мы называем «Разломом». Изучить его. Описать его законы. Найти способ безопасного взаимодействия. Контролировать исходящие от него процессы. А если будет доказана абсолютная враждебность и опасность для биосферы, то нейтрализовать, минимизировав ущерб. – Соколов откинулся на спинку кресла. – Для этого недостаточно теоретиков за пультами. Нужны те, у кого есть связь с «Разломом» на ином, интуитивном уровне. Такие, как Зоя. Как ты.

Саша молчал. Отец твердил ему о том, что Соколов опасный прагматик, который во всем ищет выгоду. А этот человек сейчас говорил на языке, который Саша начал понимать лучше всего, – на языке силы. Он предлагал не тайны, а ответы на них. Не спасение вслепую, а осмысленное действие.

– Что именно мне нужно будет сделать? – осторожно спросил Саша, стараясь звучать по-деловому.

– Вступить в исследовательскую группу «Шлюз» на правах младшего научного сотрудника. Ты будешь работать в команде с лучшими физиками, математиками, биологами института. Твои субъективные ощущения, твои способности станут частью объективных данных. Мы оснастим тебя аппаратурой, которая поможет и тебе, и нам расшифровать механизмы твоего дара, а тренировки будут проходить на оборудовании, которое Зое даже не снилось.

У Саши перехватило дух, но он заставил себя успокоиться. Нельзя было терять голову. Слова Соколова, безусловно, звучали привлекательно, но…

– А что будет с другими? – Саша сглотнул. – С Зоей, с моими друзьями? С теми, кто пропал.

Соколов помолчал, разглядывая Сашу так, словно он был подопытной крысой.

– Институт крайне заинтересован в разрешении ситуации с пропажами, – наконец холодно сказал он. – Но делать это нужно методами науки и оперативной работы, а не рискованной самодеятельностью. Если ты присоединишься к нам, – он сделал паузу, – у тебя появится возможность… легализовать их поиски. Подвести под них научную и оперативную базу. Все будет происходить под нашим контролем и защитой, чтобы никто больше не пострадал.

Саша невольно подался вперед. Наконец‐то! Это был шанс превратить беспомощные, опасные попытки Киры, Витьки и Жени в организованную операцию. Шанс помочь им, защитить их!

И тогда не придется больше выбирать между ними и тренировками в НИИ. Он сможет дружить и с ними, и с Зоей, и, наверное, они даже спасут Свету!

Саша заставил себя сесть ровно, придал лицу невозмутимое выражение.

– И мне ничего не будет угрожать? – Он посмотрел директору прямо в глаза, пытаясь распознать ложь. – Я не стану… вечным заключенным, как Зоя?

– Нет, – твердо ответил Соколов, подавив усмешку. – Зоя – продукт чрезвычайных обстоятельств, требующий особого подхода. А ты станешь младшим сотрудником спецгруппы. Сможешь учиться, работать, жить обычной жизнью. Ты будешь не подопытным, а коллегой. Будешь самим собой, но наконец с пониманием того, кто ты и на что способен. – Мужчина встал, упираясь ладонями в стол. – Даю тебе слово.

Саша молчал, обдумывая услышанное. Слово директора НИИ… Оно было холодным, как сталь, и тяжелым, как свинец. Но звучало оно уверенно и непоколебимо.

Соколов терпеливо ждал. А Саша сидел в тишине, и внутри него рождалась мрачная, беспощадная решимость.

Он должен нырнуть в самое сердце системы, которая создала всю эту боль. Чтобы понять ее изнутри. Чтобы