Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Запись № 6. Условное время:???

Вой искажен и напоминает многократное эхо какого‐то шепота. Системы скафандра трещат.

Волков (шепотом, с ужасом): Ошибка. Все это ошибка. Вселенная – ошибка. Наше существование – ошибка. Наши выводы – ошибка.

Мы думали, что мы нашли проход в новый мир. Это не мир. Это обглоданные кости, это пепел.

Мир здесь мертв. Абсолютно, окончательно мертв. Но даже в чем‐то мертвом может идти процесс!

Распад. Эта радиация – не фон, это продукт распада. Эти кристаллы – не ресурс. Это некротические узлы. Мы не можем этим пользоваться.

Это яд, трупный яд. «Разлом» – не дверь. Это открытая могила, и мы, как могильные черви, лезем в нее, думая, что нашли сокровище. Все, что мы отправляли сюда, растворилось в этом распаде, стало его частью. Не приходите сюда. Никогда. Выключите передатчик… и… и…

Запись № 7. Условное время:???

Оглушительный рев, сливающийся с писком и треском систем скафандра.

Волков (крик, полный ужаса и отчаяния): Они везде! В пыли! В кристаллах! Они спят в этом холоде и ждут тепла! Ждут энергии! Мы разбудили их! Закройте «Разлом», выключите…

Голос срывается в нечленораздельный вопль. Дикий рев приближается. Затем раздается оглушительный треск, скрежет разрываемого металла. Потом – только нарастающий, бесконечный гул, в котором периодически слышно непонятное шуршание. Запись продолжается до полного истощения источника питания.

Конец стенограммы.

Стенограмма сохранилась благодаря трансляции и записи в режиме реального времени. Образцы, собранные Волковым, получить не удалось.

Экспериментальная программа «Мост» приостановлена. Решение о ее возобновлении будет находиться на рассмотрении Спецкомитета.

Подпись: Руководитель программы «Мост»

старший научный сотрудник

Петрова Т. И.

Глава 12

Отчет из бездны

Поиски зашли в тупик.

Женя сидел на своей кровати, уставившись в стену, и ощущал, как отчаяние медленно заполняет его изнутри.

Неделя. Со дня пропажи Мишки прошла неделя. Они с Кирой и Витей метались по городу, опрашивали соседей, обшаривали заброшки. И – ничего. Ноль. Даже Игорь Сергеевич разводил руками: милиция официально вела розыск, но никаких следов, никаких зацепок найти не удавалось. Дети как сквозь землю провалились.

А еще был Сашка. Замкнутый, странный, отчужденный. Он знал что‐то. Женька чувствовал это. Но все попытки поговорить с ним упирались в ледяную стену. «Не надо вам лезть в это», – твердил Саша. С таким взглядом… Не испуганным даже, а пустым. Как у робота.

Женя сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Здесь он оказался бессилен. Он, который всегда мог дать сдачи, отстоять свое, найти выход из любой дворовой переделки, теперь тыкался по углам как слепой котенок. Его сила, его наглость, его нож-бабочка – не помогало ничего.

Что делать? Куда идти?

Звонить отцу?

Смешно.

Женька теперь отца ненавидел. В его причастности к исчезновению Мишки он был уверен больше всего на свете.

Да даже если бы он захотел обратиться к отцу за помощью – в последнее время Виктор Иванович Соколов дома почти не ночевал, а в редкие минуты присутствия от него веяло такой усталой холодностью, что подойти было страшно. Он бы и слушать не стал: «Не отвлекай меня, я занят».

И тут у Женьки мелькнула коварная мысль.

Если сам отец не поможет, вдруг в его бумагах найдется хоть какая‐то зацепка, какой‐то намек? И плевать, что это шпионаж, взлом и вторжение в личную (и, возможно, государственную) тайну.

Правила заканчивались там, где начиналась речь о пропаже детей.

Дождавшись, когда отец, буркнув что‐то о позднем совещании, снова ушел на работу, Женя, крадучись, вошел в его кабинет. Здесь пахло дорогим табаком и старым деревом. Сердце бешено колотилось. Женька чувствовал себя вором.

Он начал рыться в ящиках стола. Счета, служебные записки, чертежи… Ничего. Затем его взгляд упал на старое бюро, стоявшее в углу. Мать всегда говорила, что там отец хранит «личное».

Женя подошел к нему, присмотрелся. На ящике висел замочек – простой, с кодом. Женька замер, растерянно обдумывая варианты, и вдруг вспомнил: недавно он подсмотрел, как отец открывал его. Пароль – день рождения матери, 21–09.

Пальцы предательски дрожали, когда он набирал цифры. Замочек щелкнул. Женька с облегчением выдохнул и потянул ящик на себя.

Внутри, под стопкой старых фотографий, лежала синяя папка без всяких надписей на обложке. Нахмурившись, Женя вытащил ее, сел в отцовское кожаное кресло и раскрыл.

В папке оказалась непонятная стенограмма. Сначала Женька читал ее с легким скепсисом. Вакуум, радиация, минус восемьдесят… Фантастика какая‐то. Наверное, речь шла о какой‐то суперсекретной космической программе. Может, отец и вправду чем‐то таким запредельным занимается?

На миг Женя испытал гордость, но тут же одернул себя. Даже если отец действительно делает какую‐то важную работу, это не дает ему права куда‐то увозить Мишку.

Потом Женька дошел до описания ландшафта. Багрово-ржавая пыль, абсолютно черное небо, застывшие волны… Скепсис стал таять, уступая место любопытству.

«О чем это? Где такое может быть? На другой планете?»

Он читал дальше, все быстрее, пропуская технические детали и выхватывая образы.

Кристаллы, чудовищная энергоемкость…

Сердце застучало чаще. «Отец на краю какого‐то великого открытия», – пронеслось у него в голове. Но следующий абзац заставил его застыть.

Другой мир, трупный яд, чьи‐то яйца…

Женя перечитал эти строки дважды, трижды. Слова не складывались, смысл перестал восприниматься. О каком «Разломе» идет речь? Он никогда не слышал такого слова в контексте отцовской работы. Это явно была не космическая программа, это было… Что‐то иное. То, что, судя по всему, находилось не в космосе, а здесь, рядом.

И туда можно было перейти. Как этот Волков.

По коже пробежали мурашки. Женька вдруг вспомнил тех тварей из леса, от которых они с Кирой и Витькой только каким‐то чудом сбежали. Их тела, слепленные из хлама и теней, их внезапное появление. Их неестественность. Они не походили ни на что земное.

«Они спят в этом холоде и ждут тепла…»

В голове вдруг вспыхнула жуткая мысль, и Женька замер. Эти кристаллы из отчета и существа из леса, похоже, были из одного места.

Значит, «Разлом» – это дыра. Дыра между их «мертвым» миром и этим.

И она где‐то здесь. Рядом. И через нее лезут ОНИ.

А Сашка… Теперь все вставало на свои места. Он же совсем недавно начал ходить в НИИ на эти свои «тренировки». Женька думал, что его просто взяли туда подрабатывать, но теперь это звучало просто смешно. Никакого школьника не взяли бы подрабатывать в закрытый научно-исследовательский