Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Витька шумно сглотнул, сжимая кулаки. Женька медленно вытащил из кармана нож-бабочку. Кира стиснула зубы и медленно кивнула.

Игорь Сергеевич улыбнулся уголками губ и вытащил пистолет.

– Тогда, Женя, – тихо выдохнул он, – открывай.

Женька кивнул и приложил ключ-карту отца к замку. Лампочка загорелась зеленым, и дверь стала открываться.

Тем временем Саша уже был в НИИ.

Сегодня ему нужно было прийти в другой корпус – не в тот, где они обычно тренировались с Зоей. Даже это само по себе говорило о том, что сегодня случится что‐то действительно значимое, и Саша нервничал. Сама Зоя шла рядом – молча, без лишних слов. Их провели через несколько постов и досмотров, внимательно глядя в лица и фиксируя отпечатки пальцев. Каждый щелчок, каждый зеленый свет на считывателе отрезал еще один путь назад.

Сначала они шли по обычным белым, безликим коридорам, сменяющим друг друга. Потом – по коридорам с усиленными металлическими дверями, на которых вместо номеров висели знаки радиационной опасности и лаконичные надписи: «Герметично», «Низкое давление», «Биологическая опасность». Воздух понемногу холодел, и сквозь него, сквозь стены и пол, теперь отчетливо проступал гул. Не далекий и размытый, как раньше, – направленный, сфокусированный, как будто Саша приближался к нему.

И, наконец, они зашли в лифт. Матово-стальной, с единственной кнопкой без номера. Он загудел, и Саша ощутил легкое давление в ушах – они ехали вниз.

– Мы едем в подземный исследовательский комплекс, – негромко сказала Зоя, глядя на темное табло. – Туда, где наименьшее расстояние до «Разлома». Где стены толще, а сигнал – чище.

Саша шумно сглотнул. Ладони предательски вспотели, и он постарался незаметно вытереть их о штаны. «Ты здесь как коллега, как сотрудник», – твердил он себе, пытаясь сохранять спокойствие хотя бы внешне.

Лифт остановился с мягким, но ощутимым толчком. С легким шипением раскрылись двери. За ними оказался небольшой шлюз. В воздухе пахло озоном и металлом, а напротив была еще одна массивная дверь. По бокам от нее мигали маленькие индикаторы.

– Стой, – скомандовал один из сопровождающих. Он подошел к панели у двери и что‐то нашел. – Сейчас будет дезинфекция и дезактивация.

Из потолка и стен с тихим шипением вырвались струи холодного воздуха, пахнущие чем‐то химически резким. Саша невольно зажмурился. Процедура длилась не больше минуты, но каждая секунда в этой герметичной коробке все сильнее давила на психику. Это была не просто очистка – это был ритуал перед входом в святая святых.

Индикаторы над дверью переключились с красных на зеленые. Раздался металлический скрежет тяжелых запоров. Круглая дверь медленно отворилась, открывая проход, и они вошли в просторный зал, залитый ярким белым светом.

Вокруг суетились люди в белых халатах, но никто не обратил на них внимания. Каждый занимался своим делом: звучали отрывистые команды, щелкали тумблеры, на экранах мелькали непонятные графики. Лишь несколько раз Саша столкнулся со взглядами, но этого оказалось достаточно: появилось ощущение, что на него смотрят как‐то не так.

Не как на коллегу – как на деталь, которую в конце концов доставили и теперь ее пора установить.

У Саши внутри все сжалось. Плохое предчувствие скрутило спазмом живот. Но Соколов обещал, что Саша не будет подопытным. Соколов дал ему слово.

Он ведь не нарушит его? Не нарушит ведь, верно?

Вот сейчас, думал Саша, вот сейчас к нему подойдет Соколов и скажет: «Коллеги, знакомьтесь! Это наш новый стажер в роли младшего научного сотрудника, давайте покажем ему пульт управления».

Но Соколова не было. Вместо него к Саше подошел немолодой мужчина-техник с усталым, безэмоциональным лицом.

– Субъект 89-М/04, – произнес мужчина, сверяясь с планшетом и даже не глядя на Сашу. – Следуйте за мной для подготовки.

Сердце пропустило удар.

«СУБЪЕКТ».

– Послушайте, – робко начал Саша, переминаясь с ноги на ногу. Собственный голос вдруг показался ему жалким и детским. – Здесь, наверное, произошла какая‐то ошибка! Я не субъект, я… – Саша осекся и заозирался, пытаясь найти взглядом Соколова.

Он должен быть где‐то здесь, он не мог не прийти! Сейчас Соколов выйдет из-за пульта, улыбнется своей уверенной улыбкой, и это недоразумение разрешится. «Ох, опять эта бюрократия, – скажет он, похлопав его по плечу. – Всегда путают номера дел и людей. Прости, Саша». И все встанет на свои места, все будет правильно!

Техник смотрел на него равнодушными, ничего не выражающими глазами – глазами человека, который видит перед собой не мальчика, а строку в расписании, помеху в графике. Мужчина молча ждал, пока помеха устранится сама. Зоя, стоявшая чуть сзади, легонько подтолкнула Сашу в спину.

– Иди. Это часть процедуры.

Саша растерянно оглянулся, надеясь отыскать в ее взгляде хоть намек на сомнение, на сочувствие, но лицо Зои оставалось спокойным и невозмутимым. В этот момент техник, устав ждать, шагнул вперед и крепко, без церемоний, схватил Сашу за предплечье. Его пальцы больно впились в мышцу, и Саша невольно вскрикнул.

Зоя не издала ни звука, не двинулась с места.

Сашу увели в боковую комнату, велели раздеться и накинуть тонкий, стерильный халат. Все еще цепляясь за тень надежды, Саша медленно, будто в полусне, стянул футболку через голову. От холодного воздуха кожа быстро покрылась мурашками. Стаскивая брюки, он запутался в штанинах и, пошатнувшись, чуть не упал, но никто не бросился подхватить его. Двое стоявших у двери охранников лишь переглянулись, и один из них подавил короткий, беззвучный смешок.

Саша вспыхнул и быстро схватил халат, словно хотел спрятаться за ним от чужого внимания. В голове стучало. Звуковой фон комнаты давил на мозг.

Тихий писк мониторов. Гул трансформатора где‐то в стене. Шипение воздуха в вентиляции. Звуки сплетались в единую, невыносимую для его обостренного восприятия какофонию.

Все было не так.

– Встань ровно, – резко сказала женщина в белом халате, стоявшая все это время у столика с аппаратурой. Поблескивающие в ярком свете линзы очков скрывали ее глаза.

Саша послушно выпрямился, стараясь не смотреть на свое почти голое тело в огромном, холодном халате. Женщина без предупреждения мазнула холодным, липким гелем ему по вискам, и Саша вздрогнул. Затем она закрепила какие‐то датчики, прилепила к груди присоски электродов. Каждое прикосновение было быстрым, профессиональным и абсолютно безличным. Саша чувствовал, как ледяная паника заполняет его изнутри.

На коллег не вешают датчики. Коллег не раздевают догола. Коллег не называют «субъектами».

– Скажите, пожалуйста, а что происходит? – с трудом выдавил Саша, из последних сил сохраняя голос спокойным. – Виктор Иванович говорил, что…

– Все по протоколу, – отрезала женщина, настраивая прибор, на который выводились его показатели. – Руководство проинформировано, согласие получено.

«Проинформировано. Согласие получено.». Не «ждет тебя», не «передает привет».