Полая Земля - Руди Рюкер

Как и я, Балкингтон вырос на ферме между Линчбергом и Шарлотсвиллом. У него было сильно загорелое лицо и ослепительно белые зубы; любо-дорого было смотреть, как он смеётся. По причинам, которые он не желал разглашать, Балкингтон бессменно ходил в море вот уже семь лет. Он сыпал рассказами о землях, которые повидал, и хотя я не мог отплатить ему тем же за неимением собственных приключений, его, казалось, вполне устраивала моя готовность слушать и вставлять словечко-другое. Я чувствовал, что мы родственные души – двое мужчин с непростым прошлым.

Поскольку Ота не был обязан работать наравне с матросами, он держался несколько особняком. Да и в любом случае та горстка темнокожих членов экипажа состояла из сущих дикарей: тасманийцев и туземцев с островов Фиджи, с подпиленными зубами и татуировками на лицах. Лучшим другом Оты на «Осе» стал полукровка по имени Дирк Питерс[22], сын индейской скво и траппера – охотника за пушниной. Когда Ота не проводил время со мной, он, скорее всего, упражнялся в метании ножа с Питерсом, который был великим мастером мгновенно выхватывать нож Боуи из-за голенища сапога и швырять его в цель. На Фолклендах он таким манером прикончил пингвина, пронзив ему сердце, и этот подвиг произвёл на Оту неизгладимое впечатление.

Дирк Питерс был низкорослым и свирепым на вид человеком, с кривыми зубами, выглядывавшими из-за тонких, неподвижных губ. Прямая линия рта придавала ему печальный вид, в то время как пляшущий ряд зубов намекал на весёлый нрав. На поверку же он, насколько я мог судить, оказался пустоголовым бродягой, живущим исключительно сегодняшним днём. Не только Ота, но и Арф проникся симпатией к Питерсу, любившему трепать пса за уши и подолгу говорить с ним на диалекте, происходившем, по его словам, из миссурийского племени апсарока. Невзирая на мои яростные протесты, Питерс и Ота как-то раз от нечего делать провели послеполуденные часы за тем, что вытатуировали спиральный символ удачи племени апсарока вокруг пупка Арфа – на животе, чуть выше кончика кожистого чехла. Заворожённый напевами Питерса или, быть может, опиумом, который у Оты, похоже, всё ещё водился, Арф безропотно снёс это испытание.

Мы провели неделю в плавании к юго-востоку от Фолклендов в поисках исчезнувших островов Аврора. Эти маленькие круглые островки видели в 1774, 1779 и 1794 годах, но с тех пор никому не удавалось их обнаружить. Поиски наши не увенчались успехом, и 18 октября мы достигли острова Южная Георгия, расположенного на 53° южной широты и 38° западной долготы.

Это крутой гористый остров, чьи пики вечно покрыты снегом, а долины заросли травой с жёсткими, как лезвия, стеблями. Капитан Гай отправил ял и две шлюпки к берегу на поиски тюленей, но спустя три дня они вернулись ни с чем. Мы обошли вокруг всего острова, но так и не заметили ни единого тюленя.

Мы продолжали наш путь строго на восток, гонимые мощными господствующими западными ветрами, при сильном шторме и скверной погоде, со снегом и градом. Мы часто замечали свободно дрейфующие ледяные острова, известные как айсберги. Двадцать четвёртого октября достигли острова Буве, расположенного на 54° южной широты и 3° восточной долготы. Шлюпка пристала к берегу и вернулась на следующий день с восемьюдесятью шкурами морских котиков. Матросы забили дубинками вдвое больше животных, но у них просто не хватило времени содрать со всех шкуры. На следующий день мы с Арфом отправились на берег в шлюпке Балкингтона, чтобы посмотреть, как люди снимают шкуры с оставшихся котиков. Сама процедура заключалась в том, чтобы отрезать ласты и хвост, сделать надрез вокруг шеи и вдоль брюха, а затем снять шкуру, точно куртку. Арф с любопытством обнюхивал свежие туши, но не был ни достаточно голоден, ни достаточно смел, чтобы оторвать кусок мяса.

Пейзаж на этом берегу, в двух тысячах миль от мыса Горн и в тысяче миль от мыса Доброй Надежды, навевал тоску. На этой неподвижной, не качающейся под ногами земле у меня кружилась голова и подкашивались ноги. Сырое красное мясо освежёванных туш было единственным ярким пятном в поле зрения. Небо и море были серыми, а сам остров представлял собой нагромождение стеклянистой сизо-серой лавы. Пляж состоял из бледной, крошащейся пемзы.

Поодаль от нашего судна виднелись десятки антарктических ледяных островов, севших на мель на мелководье вокруг острова Буве. Некоторые из этих громадных айсбергов достигали мили в окружности. От медленного весеннего потепления (не забывайте, что в Южном полушарии времена года перевёрнуты, так что их октябрь, ноябрь, декабрь, январь и февраль соответствуют нашему апрелю, маю, июню, июлю и августу) от ледяных островов время от времени откалывались куски и с жутким грохотом рушились в море; этот шум сливался с криками морских птиц, пировавших на плоти мёртвых котиков.

Мне казалось странным и жестоким, что люди забираются в такую даль лишь для того, чтобы бессмысленно убивать. Даже если бы мы смогли добраться до Полой Земли, разве правильно с нашей стороны прокладывать путь для дальнейших бесчинств нашей цивилизации? Или, что ещё ужаснее, что если обитатели Полой Земли выберутся наружу и обойдутся с нами точно так же, как мы обходимся с этими котиками? Вечером я поделился этими тревогами с Иеремией, но он, похоже, не принял их всерьёз.

– Мир не так уж плох, Мейсон, если не ждать от него слишком многого, – сказал Иеремия. – Вокруг полно славных людей. Взять хотя бы капитана Гая – отличный малый и весёлый выпивоха. Да и твой приятель Балкингтон вроде парень что надо. Не раскисай! Разве эти шубки из котика не будут куда лучше смотреться на хорошеньких нью-йоркских модницах? А что до жителей Полой Земли, которые якобы могут выбраться наружу, – не беспокойся. Скорее всего, там внутри темно, а растут одни грибы.

– Но Симмс утверждал, что внутри есть солнце, – возразил я. – Прямо в самом центре.

– Да, только наш «Ньютон Запада» не слишком ладил с математикой, – усмехнулся Рейнольдс. – Из уст одного профессора из Университета Джонса Хопкинса мне известно, что внутри полой сферы полностью отсутствует сила тяжести. Если бы мы смогли пробиться сквозь льды и перемахнуть через кромку Южного Отверстия прямо в Полую Землю, мы бы очень скоро оторвались от поверхности тамошнего океана и поплыли по воздуху. И будь в самом центре солнце, мы бы просто рухнули на него и сгорели