Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

окопа. Взгорбленная, припорошённая звёздным светом степь замерла, ожидая новой схватки крохотных стальных пираний. Пропускать такой момент было грешно. Влад раскинул руки, опёрся. Затем последовало быстрое бесшумное движение – и вот он уже сидит на корточках на краю укрытия. Пригнувшись, перенёс ногу через бруствер, сделал шаг, другой – и в этот момент пауза кончилась.

Ночь взвыла в лицо, ветер ударил по левой щеке, как доской. Слава богу, плашмя. Влад упал ничком, а секунду спустя воздух над ним был разорван в клочья. «Убит при попытке прелюбодеяния…» – произнёс кто-то в мозгу официальным голосом.

Мысль несколько преждевременная, но в целом правильная: стальная позёмка срывала брустверы, металл стелился над самой землёй. Визг, хруст, грохот. Не смея поднять головы, Влад пополз было к окопчику Чаги, понял, что скорее всего не доползёт, решил вернуться, но тут позади него в землю впоролось единиц десять, не меньше. Удар был такой силы, что Влада подбросило, и он торопливо пополз вперёд.

В себя он пришёл возле растерзанного бруствера. Ночь была относительно тихой, на холмы и пригорки оседал ровный звёздный свет.

Так… Во-первых, кажется, жив и даже не ранен. А во-вторых, чей же это, интересно, окоп?.. Переползая под обстрелом, Влад совершенно утратил ориентировку. Приподнялся, заглянул через бруствер. Кожаный полог был туго натянут и усыпан микроосколками…

По идее, надо было немедленно срывать ремешки с колышков и падать вниз, к ней. Металл вполне мог повторить пролёт по этой ложбинке. Однако на такое хамство Влад не отважился и некоторое время продолжал рисковать жизнью, торча над бруствером.

«Вот будет потеха, – несколько испуганно мыслил он, – если я всё это придумал!.. Может, ей вообще на меня наплевать! Ну купалась при мне нагишом, ну и что? Может, здесь так принято!.. А, ладно! В крайнем случае изуродует. Кистенём своим…»

Взбодрив себя этим сомнительным рассуждением, Влад тихонько снял с колышков три петли и приподнял край полога. Черно, как в могиле. Тогда он снял все петли, до которых мог дотянуться, и откинул полог на бруствер. Обильный звёздный свет пролился в неглубокую прямоугольную яму. Чага не спала. Она лежала на спине, угольно-чёрные глаза были широко раскрыты.

– Чага, – растерянно сказал Влад. – Это я…

16

Нет-нет, всё было замечательно, но… Чага отнеслась к его визиту как-то уж очень спокойно. Ошарашивающе спокойно. Как будто они уже лет десять состоят в законном браке и делят ложе (в смысле кошму) еженощно. Влад даже был слегка разочарован: всё-таки под обстрелом полз, рисковал…

Полог они оставили раскрытым и теперь лежали рядом, глядя в тихое звёздное небо.

– Чага, а почему ты кочуешь одна? – шёпотом спросил Влад.

Она, как всегда, ответила не сразу.

– Металл убил всех, – услышал он наконец её ровный негромкий голос.

– Да нет, Чага! – Влад приостановился, подыскивая слова. – Он убил их потом. А когда я прилетел, ты уже была одна. Почему?

На этот раз молчание было продолжительнее.

– Меня оставили в степи, – глухо сказала Чага.

– Оставили в степи? А что это значит? Расскажи.

И она стала рассказывать, отрешённо, с лёгкой грустью в голосе, словно речь шла не о ней, а о ком-то другом. И всё же несколько раз что-то сдавливало ей горло: когда пришлось признаться, что она дважды прикоснулась к металлу, и ещё когда говорила о Стрые, не решившемся переступить черту…

Влад слушал ошеломлённо. Многое в рассказе было непонятно, но суть он уловил. Боже мой, изгнанница, бунтарь!.. Брала металл голыми руками!.. Ну вот хоть убей, не мог он себе представить Чагу в этой роли!

– Чага, – растерянно сказал он, когда история кончилась. – Ты говоришь: если бы мы не нашли друг друга…

– Меня бы убил первый встречный, – тихо подтвердила она.

– Сталь разящая! – еле вымолвил Влад. – Слушай, как хорошо, что этим встречным оказался я!

– А тебя бы убил металл, – ещё тише добавила она.

– Конечно! – с чувством подтвердил Влад. – Если бы ты тогда не выбила у меня из рук… ту штуку. Спасибо!.. – Он помолчал, кашлянул. – Слушай, а Мать… Она что, твоя родная мать?

– Нет. – Кажется, Чага улыбнулась. – Она была Мать семейства. А мне доводилась… – последовало незнакомое слово, означавшее, по всей видимости, степень родства.

«А ведь и впрямь пошёл у меня язык! – с некоторым удивлением отметил Влад. – Болтаем вовсю…»

– Чага, – осторожно начал он. – А почему ты сейчас так боишься металла? Я знаю, бояться надо, но… не так же! Вот ты сказала: ты дважды к нему прикоснулась, и что?

– Меня оставили в степи, – напомнила Чага. Голос её снова зазвучал глуховато.

Влад рассмеялся.

– Глупая! Хорошо, что оставили! А иначе он бы убил тебя вместе с ними!..

Чага вздохнула и не ответила. Однако полог уже натянуть не требует. Значит, сдвиги есть…

Снова почувствовав желание, он повернул её к себе лицом и, умудрённый опытом, нежно взял губами мочку уха. В прошлый раз он начал было с поцелуя в губы, за что немедленно получил лёгкую, но звонкую затрещину. Выяснилось, что так здесь не принято. Развратник!.. Слава богу, всё остальное было в точности как на Земле…

…Потом они снова отдыхали от любовных (супружеских?) ласк, и уже наплывала дремота, когда Влада посетила внезапная и несколько обидная мысль: а почему Чага, в свою очередь, так ни о чём его и не спросила? Нет, право, это было даже как-то оскорбительно… Неужели вот так просто возьмёт и уснёт?..

Он повернул голову и увидел, что Чага по-прежнему лежит на спине и смотрит в небо. Потом что-то вдруг изменилось в её взгляде. Влад тоже невольно поднял глаза, и сердце ёкнуло: по ласково мерцающему небосклону ползла наискосок тяжёлая крупная звезда. Значит, ещё не стартовали…

– Чага, – позвал он. – Видишь?

– Да.

– Я прилетел оттуда, Чага, – проговорил он, чувствуя, что хрипнет.

Казалось, она не услышала. Удивлённый её равнодушием, Влад приподнялся на локте, всмотрелся в тронутое обильным звёздным светом лицо и понял, что Чага лежит, буквально помертвев от страха. Наконец медленно повернула голову.

– Никому не говори… – произнесла она с тихой угрозой, и у Влада по спине побежали мурашки.

– Я… – растерялся он. – Только тебе… А почему?

– Убьют, – последовал мрачный ответ, и Чага снова стала смотреть на неторопливо переползающую звезду.

– А… за что?

Чага молчала. Потом всё-таки ответила через силу:

– Бегущая звезда. Когда она появляется, где-нибудь падает стальная птица… Никому не говори. Узнают – убьют.

Та-ак… Влад, слегка потрясённый, опустился на место. А туземцы-то, выходит, очень неплохо информированы… Бегущая звезда, стальная птица… Однако позвольте! Что значит узнают – убьют?.. А сама она разве не знает? Не убила же…

– Хорошо, Чага, – покорно сказал он. – Я никому не буду говорить… Но с тобой-то я могу об этом?..

– Со мной – да, – нехотя согласилась она.

Грузная звезда подползала уже к краю чернеющего бруствера.

– А знаешь, что это? – спросила он.

– Металл, – равнодушно отозвалась Чага.

Влад поперхнулся.

– М-металл… – вынужден был согласиться он. – Но это совсем другой металл! Он не