Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Ее прервал пронзительный вопль из паучьих коробок.

– Вечно они так делают в одно и то же время! – прокричала она. – Лучше нам…

Они дождались, пока прилетят мухи и утолят голод пауков, после чего продолжили болтать и болтали до самого заката. Еще одна женщина, близкая подруга Таффбур, судя по тому, как они подтрунивали друг над другом, развела костер и вскипятила воду, чтобы сделать напиток из безумного пирога и змеиных семечек. Таффбур набила трубки. Бьярни сгорал от желания попробовать новое снадобье.

– Нет уж, подожди. И когда до тебя дойдет очередь, очень прошу тебя, Бьярни, много не глотай. Достаточно чуть пригубить или немного затянуться, даю тебе слово. Немного больше – и люди умирают.

– Долго еще ждать?

– Уже недолго. Вон идет Клембур.

Вождь кугуэев собрала вокруг себя свое племя, заодно с гибельными, кальниацами, вута и лупоглазами, и все двинулись вверх по пологому подъему к тому месту, где недалеко от столба сидели Бьярни и Таффбур.

Клембур обхватила столб руками и ногами и ловко поднялась примерно на четверть высоты, отчего ее ноги оказались где-то на уровне головы Чоголизы Землетрясение.

Все столпились вокруг, выжидающе глядя на нее.

– Добро пожаловать всем! – воскликнула она. – Чтобы порадоваться щедрости Кугуэя, даровавшего жизнь Кифу Берсеркеру, мы приглашаем вас поучаствовать в самом важном нашем ритуале.

Кугуэи заулюлюкали.

– Таффбур приготовила безумную змею. Это смесь безумного пирога с семенами змеиного дерева. Зелье невероятно мощное, и вы должны понимать, что это не шутки. Не могу передать, насколько серьезно вы должны отнестись к этому средству. Оно сильнее всего, что вам когда-либо доводилось пробовать, это, насколько я знаю, вообще самое сильное снадобье на свете, не считая тех, которые попросту убивают на месте. Многим нравится безумная змея, но вполне вероятно – это примерно один случай на шестьдесят, – что вас ждут чудовищные переживания. Смерти случаются нечасто, если не переусердствовать, но все же случаются. Так что не глотайте больше, чем предлагают, и прошу вас: если вас одолевают тревоги, не пробуйте вовсе. Чем сильнее вы встревожены, тем скорее все пойдет не так.

Клембур умолкла и оглядела всех собравшихся.

– Я серьезно. Детям это нельзя, все остальные пробуют, только если хотят. Повторяю: смертельные исходы случаются. И невозможно передать, насколько важно не проглотить слишком много. Все меня поняли?

Раздалось прочувствованное поддакивание, последовали серьезные кивки. Бьярни привстал на цыпочки от нетерпения.

– Отлично! – Она легко спрыгнула со столба. Таффбур протянула ей курительную трубку, и она коротко и резко затянулась. – Именно столько вам надо! Вставайте в очередь за мной, если любите трубку, и вон туда, если хотите хлебнуть чайку. И то, и другое – нельзя!

Бьярни Дурень встал в очередь за чаем. За ним выстроились Толстый Волк, Тайри Древоног и, к его легкому удивлению, Гуннхильд Кристолюбка. Финнбоги Хлюпик встал в очередь за трубкой.

Он увидел, как Бодил Гусыня разговаривает с Сассой Губожуйкой и Эриком Сердитым. Он не слышал их разговора, заглушенного оживленной болтовней очереди, однако Эрик и Сасса очень искренне качали головами. Что бы они ни сказали, это произвело впечатление, потому что Бодил не стала вставать ни в одну из очередей.

Как и Киф Берсеркер. Он двинулся прочь, в сторону реки, прихватив с собой Рассекатель Задниц, явно собираясь потренироваться. Если учесть, что все эти одурманивающие зелья толкли и варили в честь Кифа, с его стороны как-то невежливо не поучаствовать, подумал Бьярни.

Подошла его очередь, и он опустился на колени вместе с Тайри и двумя остальными. Женщина племени кугуэй, заваривавшая чай, прошлась вдоль ряда, поднося к их губам широкую чашу и отнимая ее раньше, чем кто-нибудь успевал как следует глотнуть. Тайри лишь клюнула по-птичьи, и тут настала очередь Бьярни.

– Что это такое затеял Киф, он что, с ума сошел? – произнес Бьярни, прежде чем чаша коснулась его губ. Женщина кугуэев обернулась, как и все остальные. Бьярни вытянул шею и умудрился сделать два хороших глотка, прежде чем женщина поняла, как ее одурачили.

Она поглядела на него, подняв бровь.

– А ты, сынок, крепко влип.

– И что ты сделаешь? – Бьярни вдруг разволновался.

– Что я сделаю? Что будешь делать ты – вот о чем тебе следует беспокоиться. На твоем месте я бы вызвала у себя рвоту, и как можно быстрее.

Бьярни улыбнулся ей. Да что она знает о баснословно крепкой голове Дурня!

Софи Торнадо наблюдала, как народ тянется к зельям. Она сознавала собственное лицемерие, поскольку ее животные силы были тоже снадобьями, которые она принимает каждый день. Но животные силы делают ее лучше. Она не знала, какими безумная змея сделает людей, но сомневалась, что слово «лучше» придет на ум стороннему наблюдателю.

Потому пошла к своим воительницам.

Палома Антилопа кривовато улыбалась. Софи узнала это выражение лица, часто появлявшееся у нее в те дни, когда она бросала тренировки, увлекшись мальчиками.

– Может, – рискнула заговорить Антилопа, – раз уж мы тоже пленники, и никакой оуслы в данный момент не существует, нам можно…

– Нет.

– Я так и думала.

– Мы идем на скалу у водопада, отрабатывать приемы.

– Но мы же веселимся, – сказала Палома.

Софи взглянула на нее.

– Извини, ты права. Значит, к водопадам.

Софи повела их за собой, радуясь тому, что слышит, как Ситси Пустельга шепчет Паломе:

– О чем ты вообще думала? Мы же оусла. Не какие-нибудь избалованные дети богачей. Повезло еще, что Софи тебя не наказала. Смотри, что творится с этими глупыми вута. Ничем хорошим не кончится, помяни мое слово. Зелья – это…

Софи перестала слушать, вспомнив, что у способности слышать все разговоры имеется и негативная сторона: приходится слышать все разговоры.

Они дошли до каменистого берега и обнаружили, что Киф уже вовсю рубит там водяную пыль от водопада своим топором.

– Киф Берсеркер! – окликнула она.

Он остановился, стараясь не выдать своего удивления, что она заговорила с ним.

– Да?

– Хочешь потренироваться с нами?

– Ну, если ты считаешь, что вы выдержите мой ритм.

– Мы будем очень стараться, – пообещала Софи. – Не хочешь начать с меня?

Сасса Губожуйка сидела вместе с Эриком Сердитым и смотрела, как Волк, Бьярни, Бодил, Финнбоги, Тайри и Гуннхильд танцуют с остальными племенами. Барабаны отбивали быстрый ритм, неведомый большой инструмент со струнами издавал траурные басовые ноты, и поверх всего этого два флейтиста с многочисленными ужимками исполняли бодрую мелодию.

Это, несомненно, была самая лучшая музыка, какую доводилось слышать Сассе – меланхоличная, но при этом волнующая и страстная, – но казалось, ее даром расточают на