Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

ветер, они сливались с облаками, окаймляющими черно-серый рисунок. За спиной женщины виднелись ангельские крылья, под ней – розы. Поразительно отчетливая, переполненная деталями татуировка выглядела как фотография. Наколки-рукава покрывали обе мускулистые руки Дарьена, и левую он, видимо, посвятил символам, связанным с его матерью.

– И как она тебе это объяснила? – спросила Лорен.

Дарьен ответил не сразу. А когда наконец заговорил, Лорен понимала: хоть он и смотрит на нее, на самом деле сейчас он не здесь, не в столовой. Нет, он в воспоминаниях.

– Мама действовала мягкими методами, – начал он. – И обладала неисчерпаемым терпением того рода, к какому я стремлюсь ежедневно. В отличие от отца она не была наделена Взором, но это вовсе не мешало ей учить меня, как им пользоваться. Понадобилось несколько месяцев, прежде чем я как следует овладел навыками чтения ауры, и это произошло лишь благодаря ей – потому что она не теряла веру в меня. А еще потому, что отказалась отдать меня отцу с его жестокими методами. Она учила меня видеть цвета не в ваннах со льдом и саунах, а с помощью снега и солнечных лучей, прохладной воды бассейна, шума ветра и дождя в лесу.

Лорен заметила, что невольно прикрыла веки, представляя себе то, о чем продолжал рассказывать Дарьен.

– Она объясняла, что зеленый – это жизнь. Зелеными были влажная трава, мох, птичий щебет в кронах деревьев. Розовый – удовольствие в самом невинном смысле этого слова. Им была нежность лепестков розы и тепло смущенного румянца, клубника, пузыри жевательной резинки и леденцы на палочке. Желтый был жизнерадостным и бодрящим, как вкус лимона. Такими были подсолнухи и мягкий пух только что вылупившегося цыпленка. Апельсиновый в точности повторял вкус фруктов, по которым назван, был отблеском костра и ощущением пустынного солнца, согревающего спину. Красный отличала сложность: он был соблазном, насилием, опасностью, гневом – даже любовью. В нем чувствовался и жар свежеприготовленного стейка, и вкус перца чили, – Дарьен помолчал, и Лорен задумалась, неужели он тоже там – в своей памяти. В сердце. – А шум океана… – продолжал он. – Шум океана был синим. Синей была тишина. Синим было умиротворение. Синим был… покой.

После паузы, длительность которой подтверждала, что он сказал все, что хотел, Лорен открыла глаза.

Дарьен смотрел на нее, сохраняя на лице загадочное выражение, которое Лорен, как ни старалась, не могла разгадать. И чем дольше она ждала, что он отведет глаза первым, тем меньше становилась вероятность, что так он и сделает.

Синим был покой, сказал он. Она не льстила себе, думая, что пристальность его взгляда объясняется цветом ее глаз. Синих, как океан, цвета, который ассоциировался у него с покоем.

Лорен прокашлялась.

– Звучит гораздо приятнее, – оценила она. – Значит, это помогло?

Слегка качнув головой – не в ответ на ее вопрос, а словно выходя из транса, – Дарьен вытащил из кармана спортивных брюк пачку сигарет.

– Помогло.

Лорен спросила шепотом:

– А что стало с ней?

Наступила тягостная пауза.

– Умерла от депрессии, когда мне было пятнадцать.

Он не смотрел на Лорен, его лицо затуманивали эмоции, которых, как знала Лорен, ей никогда не понять. Ранимость в его глазах задела ей сердце, и довольно болезненно. Когда Дарьен заговорил вновь, его слова зазвучали резко, хрипло, выдавая, чего ему стоит произносить их.

– Иногда я еще слышу ее голос… во сне и в воспоминаниях. И бывает, что только один этот голос и держит меня здесь.

Он снова тряхнул головой, словно избавляясь от непрошеных мыслей, достал сигарету, вставил ее между губ и закурил. Щелкнула крышка металлической зажигалки.

Вместо запаха табака Лорен уловила слабый аромат свечей на именинном торте. А когда прищурилась, то заметила мерцание магии, сдерживающей дым так, что он витал только возле Дарьена и не распространялся в ее сторону. Возможно, он делал это по привычке, но от этого жеста внимания, каким бы незначительным он ни был, у Лорен потеплело внутри.

– Тебя разве не беспокоит Иссушение?

Если он ежедневно тратил столько магии, у него наверняка время от времени возникали мысли о болезни с вероятным смертельным исходом.

– Да меня вообще мало что беспокоит, новенькая.

Она начинала понимать это. Он сделал еще одну длинную затяжку, а Лорен тем временем старалась смотреть куда угодно, только не на его губы.

Она снова затеребила завязки пояса.

– Что будем делать дальше?

– Играть втемную.

Им предстояло искать ответы другим путем. И Лорен предчувствовала, что эти поиски потребуют большой работы.

* * *

– Ну-у-у, так Дарьен Кассель в самом деле такой крутой, как о нем говорят?

Сидя напротив Даллас в переполненном зале столовой академии, Лорен потянулась через стол и похлопала ее по руке, покрытой веснушками.

– Ты что, серьезно, Дал? – возмутилась она, с трудом сдерживая улыбку. – А другого вопроса у тебя не нашлось – после всего, что я тебе только что рассказала?

Даллас перебросила косу через плечо.

– Просто спросила, – она цокнула языком и с любопытством, пляшущим в глазах, уточнила: – Так насчет него – это правда?

Лорен закатила глаза.

– Похоже на то.

Она знала, что Даллас заметит румянец, от которого потеплели щеки.

Ей до сих пор не верилось, что Дарьен раскусил ее прошлой ночью! Уже в постели она продолжала думать о том, как он пожирал ее глазами, обнаружив, какие непристойности она рисует в воображении. Хоть она и не желала в этом признаваться, заснуть было непросто – особенно зная, что его комната совсем рядом, по соседству с ней. И особенно после того, как он пригласил ее убедиться, насколько щедрым он умеет быть. Да, она была неопытна, но это не значило, что ей недостает фантазии. Вдобавок она наслушалась от Даллас рассказов о том, что может предложить мужчина, если ему известно, как обращаться с женщиной. И не требовалось особой проницательности, чтобы сообразить, что уж Дарьену это наверняка известно.

– Может, все-таки вернемся к вещам поважнее – к примеру, ну, не знаю… сколько народу хочет меня прикончить?

– Прости. Ты ведь знаешь, у меня привычка справляться со стрессом при помощи юмора.

– Да ничего, – Лорен протянула ей руку.

Даллас переплела ее пальцы со своими.

– Думаешь, Дьяволы отследят Сабрину и выяснят, где ее держат?

Лорен наматывала на палец золотистую прядь.

– Дарьен прошлой ночью пытался отследить ее на расстоянии, но сказал, что похитители как-то скрыли, где она находится. Может быть, так же, как Дарьен спрятал меня, – она коснулась талисмана у себя на шее, подвеска блеснула в свете люстр. У Лорен перехватило горло. – Страшно подумать, как давно она пропала,