Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Этот рот…

Она ущипнула себя за бедро. Настолько сильно, что из глаз брызнули слезы. Настолько, что почти – почти! – вытеснила из головы все непрошеные мысли. Те, в которых он, разложив ее на столе, доказывал, что мастерски владеет языком.

Свет в столовой мигнул. Пальцы Дарьена, переплетенные у подбородка, задергались, словно от желания дотянуться до того, что мог увидеть лишь он. Брови сошлись на переносице, под нижней губой проступила испарина. Эти проявления предельной сосредоточенности вызвали в воображении Лорен еще более непристойные картины, отчего ей захотелось надавать себе пощечин, и она заерзала на стуле. Ее сердце сильно колотилось, лежащие на коленях ладони стали скользкими от пота, острые ногти оставили следы на коже, впившись в нее.

Внезапно взмокли у нее не только ладони.

В столовой стало на несколько градусов теплее, лампочки разгорелись так ярко, что Лорен могла поклясться, что они сейчас лопнут.

Когда глаза Дарьена внезапно открылись, в их устремленном на Лорен взгляде было что-то дикое и свирепое. По спине Лорен пробежал трепет, она с силой сжала ноги под столом. Низ живота наливался жаром, кружилась голова.

Спустя мгновение чернота в его глазах потускнела, радужки приобрели прежний оттенок – необычный, голубовато-стальной.

Лорен потупилась, рассматривая какое-то пятнышко на своем левом запястье. Насколько было известно, способностью читать мысли никто не обладал, но ее не покидало пугающее ощущение, что Дарьен знает, почему ее лицо стало красным, как помидор.

А когда она отважилась снова взглянуть на него и увидела, как чернота снова залила его глаза, то вдруг вспомнила, что после душа не надела талисман. Из-за ее рассеянности своим восприятием провидца он улавливал, как ее тело реагирует на него – по выдающим ее цветам ауры. По цветам, которые сообщали все, что ему следовало знать о похоти, пробивающейся сквозь ее предательское тело подобно стихии, и о грязных мыслях, которые она была не в состоянии подчинить себе даже под его взглядом.

Она попыталась сглотнуть, но звук получился слишком гулким, будто она ахнула. И это пульсирующее тепло в слиянии бедер…

Когда Дарьен заговорил, его голос прозвучал низко, хрипловато и так обольстительно, что ей показалось, будто плавятся все кости в ее теле.

– Может, все-таки соблаговолишь объяснить, почему тебе вдруг захотелось снять с себя трусы?

Его глаза теперь были дикими не от Взора, дикими настолько, что все ее тело вспыхнуло как в огне. Дикими настолько, что пульсация между ее бедер резко усилилась, а она и не подозревала, что такое возможно.

Она попыталась ответить, но язык не слушался ее.

Однако она могла бы поклясться, что чувствует, как нечто, – его магия – дотянулось до ее разума и осторожно гладит его. В его горящем взгляде, устремленном на нее, приглашение читалось ясно как день, ноющее тепло у нее внутри продолжало нарастать и в ответ на это поглаживание магии ощущалось все глубже. Сильнее. Как будто он мог одним своим шестым чувством соблазнить ее и подарить облегчение.

– Тебе ведь нравится, да? – Голос Дарьена звучал низко, чуть зловеще и адски сексуально.

– Нет, – соврала она и сглотнула, сдерживая всхлип, нарастающий в горле. Ее нутро трепетало, губы приоткрылись, и когда он сосредоточил хищный взгляд на ее губах, она обнаружила, что не может сделать вдох, даже пошевелиться, не рискуя взорваться.

Возможно ли такое? Неужели его магия и правда способна так воздействовать на нее даже без физических прикосновений?

Его магия будто слегка отстранилась.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – слово сорвалось с языка, прежде чем она успела подумать.

Нет, она не желала останавливать Дарьена. Но она разрывалась: между жгучим желанием предложить ему испробовать всю его магию до последнего и пониманием, что это окончательно осложнит ее и без того запутанную жизнь.

Самая плутовская улыбка, какую она когда-либо видела на мужском лице, порхнула по губам Дарьена.

– Так я и думал.

Лорен промолчала, но с нарастанием его магии ее дыхание участилось. Потребность в высвобождении была так остра, что все плыло перед глазами. Но…

То, чем они занимались, было неправильно по множеству причин, поэтому Лорен скрестила ноги, мышцы которых чуть вздрагивали в предвкушении экстаза, и сжала их изо всех сил. Почувствовав ее решимость, ее безмолвный ответ на заданный вопрос, Дарьен отключил Взор, и его магия растаяла, как туман в лучах солнца. Но хотя он больше не сканировал ее ауру, она понимала: он увидел достаточно и, скорее всего, все еще может видеть, о чем она думает, какие грязные сцены разыгрываются в ее воображении.

Сцены, главным действующим лицом которых был он сам.

– Вот уж не думал, что ты такая испорченная девчонка, Лорен Калла, – поддразнивая ее, он почти мурлыкал.

Помоги ей Алая Звезда.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – с запинкой отозвалась она.

Это была ложь. Явная ложь, потому что пульсация в ее теле не прекращалась и соски твердыми бусинами просматривались под рубашкой.

И… она хотела, чтобы он сделал это снова, чтобы коснулся ее своей магией и на этот раз ласкал не останавливаясь, пока она не кончит.

– А по-моему, ты прекрасно понимаешь, о чем речь.

– Твои намеки ужасно неприличные, – возмутилась она.

– Видимо, как и твои мысли, – греховная улыбка придала особенный оттенок его словам. Лорен почти не осмеливалась взглянуть на него.

Пытаясь не запинаться на каждом слове, она проговорила:

– Извини, если от этого сдуется твое непомерное самолюбие, но желания заниматься с тобой любовью у меня ноль целых и ноль десятых.

Уголки его рта – растянутые в треклятой, отвлекающей ее улыбке, – насмешливо дрогнули, на щеке возникла ямочка.

Лорен заморгала и настороженно выпрямилась.

– Я сказала что-то смешное?

– То, как ты выбрала слова… забавно.

– Если бы ты не назвал это «заниматься любовью», то как тогда? – спросила Лорен.

– «Трахаться», – на его губах снова мелькнула плутовская улыбка. – Я сказал бы, что трахаюсь, мисс Лорен.

Она покраснела еще сильнее. Жар распространился по телу до пальцев ног, словно она перегрелась на солнце.

Почему она настолько наивна? Почему?

Теперь он открыто ухмылялся.

– Сама напросилась, золотце.

Лорен прокашлялась и стала теребить завязки на поясе пижамных шортов.

– А можно поговорить о чем-нибудь другом?

– Например, о том, какая ты скромница, если вздрагиваешь каждый раз, когда я говорю «трахаться»?

Она и правда вздрагивала. Впрочем, она сомневалась, что быть неопытной – то же самое, что быть скромницей, но не желала, чтобы он знал о ней такие подробности.

Когда она рискнула снова посмотреть