Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

— К-к-константин, — пищу я, сосредотачиваясь. — Это не то, что вы подумали!

На мою руку он обращает не больше внимания, чем на цвет стен сейчас.

— Неужели? — вскидывает бровь муж, позволяя мне оправдаться. — Скажешь, моя мать солгала, и к дому не приходило никаких желающих тебя мужчин?

— Нет! То есть да, — я в ужасе наблюдаю за тем, как он щелкает блестящей пряжкой ремня. — Я могу всё объяснить!

Прекрасно. Иду прям по учебнику для изменщиков. Хотя я ни в чём не виновата! Но как донести это до мужа, на которого внезапно что-то нашло?

Я и в обычное время не знаю, как достучаться до Константина, а сейчас, когда он сорвался, совсем теряюсь.

— Слишком много разговоров, — теряет терпение Константин, бесцеремонно отталкивая мою руку в сторону и склоняясь надо мной так, что я чувствую его дыхание на своих губах. — Похоже, в тебе и правда слишком много ретивости.

— Нет! — начинаю я.

Но прежде чем успеваю придумать следующий аргумент, он подхватывает меня под спину, не церемонясь, перетаскивает ближе к подушкам и накрывает мои губы грубым поцелуем.

Сопротивляться бесполезно. Он сильнее, в чём я быстро убеждаюсь на практике, звать на помощь тоже бесполезно: никто не поможет, мы ведь муж и жена. Я всё это понимаю, но всё же машинально пытаюсь трепыхаться.

Как и обещал Константин, в его действиях нет и грамма нежности, только какая-то отчаянная злость. Он вжимает меня в кровать, одновременно размыкая зубы языком и делая свой поцелуй глубже и бесцеремоннее.

Грубость Константина вопреки здравому смыслу отзывается в моём теле трепетом и приятной тяжестью в нижней части живота. Сердце бешено стучит, дыхания не хватает.

Нет, не так… Всё не должно быть вот так. Он всё испортил, ведь я только начала думать, что, возможно, он в глубине души на моей стороне…

— Стойте, Константин! Так…Так нельзя! — наконец, формулирую я мысль, когда он слегка отстраняется.

Упираюсь в его плечо, но вместо того чтобы оттолкнуть, сама отползаю ближе к подушкам, упрощая ему задачу.

— Полностью с тобой согласен, — произносит он непривычно низким голосом.

Он без проблем ловит оба моих запястья и фиксирует их на подушке одной рукой. Вторая его рука спускается к моему бедру, грубо хватает юбки и задирает их. Моё дыхание перехватывает, я пытаюсь вырвать руку, невольно закусывая губу, но всё бесполезно.

Его взгляд темнеет. На мгновение он замирает, глубоко дыша и будто бы сдерживаясь. А затем накрывает мои губы новым поцелуем, ещё более жадным и глубоким.

Пришпиленная будто бабочка под булавкой энтомолога, я выдыхаю со стоном. Нижняя юбка непонятно где и мои ноги начинают мёрзнуть. Я пытаюсь свести колени, но получается лишь сжать бёдра устроившегося на мне Константина. От прикосновения тело вздрагивает.

Он реагирует на это судорожным вздохом.

Свободная рука Константина шарит по моему бедру, сперва проводя по внешней стороне горячей, немного шершавой ладонью от колена к паху, а затем перебираясь на внутреннюю сторону, но здесь двигаясь обратно к колену. Сжав мою ногу, он вынуждает обхватить его. Смена положения сокращает и без того маленькое расстояние между нами и я, сгорая от стыда, не могу сдержать ещё одного стона.

— Так с тобой надо обращаться, Настя? — зло шепчет мне в губы Константин и тут же прикусывает нижнюю.

Я вздрагиваю и неосознанно выгибаю спину, прижимаясь к его груди. Голова кружится.

— Нет…

Прекратив мучить мои губы, Константин прихватывает зубами мой подбородок, затем ведёт линию чередующихся укусов и поцелуев к уху, спускается на шею и уже здесь с глухим рычанием прихватывает кожу. Как же это… мучительно и сладко.

Не знаю как, но мне удаётся высвободить одну руку. Я честно собираюсь оттолкнуть его, но вместо этого пальцы прочесывают густые светлые волосы и невольно сжимаются, не позволяя ему отстраниться. Я уже не понимаю, что творю. Всё это неправильно, но с каждым мигом во мне всё меньше сил и желания, чтобы остановиться.

Константин отпускает вторую мою руку и кусает шею сильнее. Мне выпадает возможность нырнуть под его рубашку и погладить спину мужа, чтобы убедиться в том, что скрывать такую фигуру под одеждой — преступление. Интересно, у меня есть шанс уговорить его позировать мне? Без одежды, разумеется. Я хочу его нарисовать!

Мне жуть как мешается корсет. Из-за него дыхание стало частым и поверхностным, и без того затуманенное сознание не способно здраво мыслить, и я вдруг слышу в своём исполнении:

— Константин… пожалуйста…

Звучит жалко. Я вдруг понимаю, что уже не просто не сопротивляюсь его грубой ласке, а получаю удовольствие и даже сама провожу ногтями по плечу мужа, будто провоцирую его.

Что со мной такое?

Константин, похоже, задаётся тем же вопросом.

— Очаровательно, — хрипло шепчет он, рисуя неспешную дорожку поцелуев от моей шеи до края корсета. — Значит, ты представляешь меня, когда изменяешь с моим братом? Или с этим незнакомцем?

В моих мыслях не осталось ничего, кроме желания, чтобы он дотянулся до застёжек корсета и ослабил его.

— Сколько у тебя мужчин, Настя?

Вопрос он сопровождает тем, что сжимает моё бедро, отчего я запрокидываю голову и выдыхаю со стоном:

— Никого…

Я осознаю, что пытаюсь стащить с Константина рубашку, чтобы увидеть то, что он под ней прячет, и запомнить как следует, когда он отпускает моё бедро и сдавливает горло, вынуждая поймать помутневшим взглядом холодную синеву его глаз.

— Лгунья, — выдыхает Константин мне в губы.

В затуманенном сознании мелькает мысль, что, похоже, не такого поведения муж ждал от приличной молодой супруги. Да и я сама от себя не ожидала.

Но прежде чем я нахожу в своей голове какой-либо ответ, он резко отстраняется и встаёт. Я остаюсь на кровати, с задранной юбкой, разгорячённая и ничего не понимающая. Вместе с ощущением пустоты возникает холод.

Константин застёгивает ремень и бросает на меня строгий взгляд, после чего поднимает с пола упавший сюртук, и уходит, громко хлопнув дверью.

Я резко сажусь в постели.

Ч-чего? Он… что, просто взял и ушёл⁈ Как это понимать⁈

Глава 32

Я несколько минут просто смотрю на дверь и восстанавливаю дыхание. Корсет всё ещё мешает, хочется содрать его с себя и вдохнуть свободно.

А ещё лучше догнать этого мерзавца и затянуть корсет вокруг его шеи! Что он себе позволяет⁈

Это что ещё за выступления⁈ Сказал, что нежности не дождусь, и где⁈

А, или он имел в виду, вообще ничего не дождусь⁈

Хоть это и глупо, но я, зарычав, швыряю в закрытую дверь подушку.

Я злюсь на себя, на Константина и на ситуацию в целом. Вот что ему не так?

Я совсем не помню, что у них было с