Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

— Неприятно, конечно, но чего мне бояться? Не съедят же они меня на узкой улице тёмной ночью. Ты что, подозреваешь, что этот Роман Викторович одержим волчьим духом, будет бродить вокруг по ночам и выть: «Уууу!»

Я удачно изобразил волчий вой, и Денис рассмеялся. Но напряжение с его лица не ушло.

— А мне немного страшно, — признался он.

— Это нормально, — сказал я. — Значит, реально оцениваешь противника. «МагСервис» — сильный конкурент. Но и мы не лыком шиты, ага?

Я подмигнул ему и снял с полки утюг с незаконченной диагностикой. Утюгов нам почему-то приносили больше всего.

Сел на табурет, поставил щуп на контакты.

Мана шла ровно. Нагревательный элемент был исправен, но управляющий кристалл сильно подсажен. Обычная история: хозяин держал утюг рядом с холодильником, и противоположные духи долго взаимно истощали друг друга, вот и результат. Нужно будет не только починить, но и провести беседу на тему, где держать утюг и как за ним ухаживать.

Денис постепенно тоже включился в работу, позабыв про неприятного визитёра.

Только Кузьмич всё бродил у дверей и вздыхал. Не нравился ему вытертый пороговый знак и всё тут.

Ушёл Денис домой около восьми вечера. Собрал рюкзак, попрощался и мягко-мягко закрыл дверь.

Я посидел ещё минуту, глядя на верстак. На нём стояло три готовых заказа — два утюга и термостат — аккуратно обёрнутые бумагой, с бирками.

Денисова работа, между прочим. Месяц назад он бы испугался оставить готовые вещи без моей проверки. Сейчас молча положил, подписал. Привыкает парень.

Я встал, убрал щуп в ящик, перенёс утюги и термостат на полку выдачи.

Потом достал папку с документами отца. Разложил листы на верстаке.

Особое внимание уделил трём штрафам МИББ. Вроде бы разные инспекторы, разные числа, а нарушение одно. И интервал ровно в неделю, будто по графику.

Кто-то планомерно, аккуратно, не спеша выносил отцу мозг. Давал выдохнуть между ударами ровно столько, чтобы отец не успел ни обжаловать штрафы в суде.

Четвёртым я достал письмо из «МанаКристалл Дистрибьюшн». Это было извещение о разрыве контракта в одностороннем порядке. Формулировка обтекаемая: «в связи с пересмотром условий дистрибуции в регионе». Извещение подписал Виталий Борисович, тот самый, которому отец составлял письмо-черновик.

Я смотрел на эти бумаги и вспоминал слова Романа Викторовича про то, что «клиентская база имеет свойство разбегаться».

Скрипнули половицы.

Кузьмич появился из-за шкафа с кружкой молока. Он подошёл, поставил кружку рядом с папкой. Наверное, хотел меня успокоить, утешить.

Я взял кружку, сделал глоток.

— Схема простая, — сказал я вслух. — Сначала они приходят с деньгами. Потом с проверками.

— К деду тоже ходили, — сказал Кузьмич. — Не продал.

— И деду предлагали продать мастерскую? — удивился я.

— Было такое дело.

— И чем кончилось?

— Умер, — тихо сказал домовой. — Старый он был, люди мало живут. А мастерская осталась.

— Значит, у деда получилось не продавать мастерскую?

— Так он был не без помощника. — Кузьмич погладил бороду, вроде бы и на себя намекая и не на себя. — А отец твой с бумагами воевал один. Деду было с кем посоветоваться.

Я понял: этот хитрый булыжник был в мой огород. Это я уехал в город и бросил отца один на один с «МагСервисом».

Допил молоко и поставил кружку на верстак. С сожалением глянул в окно, где сияла вывеска аптеки. Суп у Лены сварить сегодня не вышло, а заниматься ужином не хотелось. Да и мрачные мысли отбили аппетит.

Я достал блокнот для всяких черновых записей, раскрыл на чистой странице. Написал сверху число. Под ним крупно:

«Пороговый знак — обновить. Спросить Кузьмича про материал».

«Виталий Борисович — подумать».

Это был человек, которому пытался написать отец. Может, этот Виталий Борисович сумеет ответить на кое-какие мои вопросы?

Я закрыл блокнот, убрал папку обратно в нижний ящик и щёлкнул замком.

Кузьмич к тому моменту уже переместился на подоконник.Сидел, нахохлившись, смотрел в окно. Фонарь снаружи качался на ветру, тень ходила туда-сюда по полу.

— Завтра про порог не забудь, — буркнул он.

— Помню.

Глава 10

Утро началось раньше, чем мне бы хотелось.

Будильник должен был зазвонить в семь, но уже в шесть сорок я лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок подсобки.

За стеной бормотал Кузьмич. То ли сам с собой разговаривал, то ли с домом — в его случае это не имело большой разницы. Наверное, он меня и разбудил.

Лежать под это бурчание не было смысла, всё равно уже не уснуть. Я встал, натянул свитер и прошёл в мастерскую.

И вот сюрприз: на верстаке меня уже ждали материалы для порогового знака.

Кузьмич подобрал всё сам: небольшой бумажный кулёк с заговорённой солью, мел, огарок восковой свечи. Рядом лежал кусочек чистой холстины.

Сусального золота на верстаке, конечно, не было. Я его и не ждал — золото стоило денег, а лишних у нас не имелось. Ну что ж, обойдёмся пока без золота. Зато есть ингредиенты, что хранились у домового, а в них — особая сила.

Кузьмич, когда я начал его благодарить, засопел и засмущался.

Я же, едва умывшись, не завтракая, взялся за работу. Достал из ящика щётку для расчистки рунной надписи и поставил табуретку под дверной косяк.

Пороговый знак был вырезан прямо над входной дверью. Дедовский, тёмный от времени. Он состоял из нескольких линий, замкнутых в фигуру, которую я с детства воспринимал как часть интерьера, не задумываясь, что это вообще такое. Потом вырос, выучился и всё равно не задумывался. А зря.

Я надел на шею дедов амулет, забрался на табуретку и очистил надпись специальной волосяной щёткой. Потом поднёс кусок мела к косяку и начал обводить контуры.

Работа была странной для тех, кто не видит потоки маны.

Без амулета и я бы просто обвёл рунную вязь мелом, не понимая сути работы. Но теперь я видел, как мел искрит и заставляет надпись светиться. Не везде, а там, где она откликнулась, пробудилась.

И я ещё и ещё раз обводил мелом места, которые никак не хотели активироваться.

Наконец надпись вспыхнула так, что её стало видно и без амулета. Я проверял: то снимал его, то опять надевал.

Теперь было нужно было вдавить соль в мел, что тоже ещё совсем недавно показалось бы мне не более, чем странной древней рекомендацией. Что называется: делай как