Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

Я проводил его до двери и вернулся к верстаку.

Денис сидел, уткнувшись в телефон с такой довольной физиономией, будто его там пирожками кормили.

— Вот, — сказал он и повернул экран ко мне. — Комментарии уже есть. Читайте.

Я прочёл несколько. Фраза: «А это где, адрес напишите?» — повторялась раз пять с вариациями.

— Видите? — Денис был совершенно счастлив.

— Вижу, — улыбнулся я.

Это действительно было хорошо. Но я думал и о том, что Игорь пообещал вернуться с тремя гаджетами, которые «немного разобрал». А справлюсь ли я с такой работой?

Клиент с камерой — это не только реклама, но и любая ошибка тоже идёт в прямой эфир.

Денис ушёл в начале восьмого.

Я протёр верстак, убрал инструменты, поставил чайник.

Потом сел и разложил перед собой заработанные за сегодня деньги.

Пересчитал дважды. Не потому, что не доверял себе, а просто процесс был уж очень приятный.

Оплата за гаджет Игоря вышла хорошая, чаевые — неожиданно щедрые, блогер явно остался доволен. Плюс два заказа, которые Денис закрыл сам: электрокотел у бабы Нюриной соседки и зарядник со сбитым рунным каналом.

Итого вышло больше, чем я рассчитывал заработать за этот день, а значит — и неделю закрою лучше.

Я сидел с карандашом и блокнотом, складывал и вычитал, и где-то на третьей строке поймал себя на том, что тихо улыбаюсь.

Дед считал в уме. Отец — в тетрадке в клетку. Я завёл блокнот с листами в линейку, потому что мне так удобнее, и карандаш, потому что ошибки проще стирать. Семейная традиция с поправкой на характер.

— Ну что? — спросил я в пространство. — Неплохо, ага?

Кузьмич устроился на верхней полке стеллажа. Он был уже совсем не похож на тот пыльный комок, что я встретил в первый день своего приезда. Домовой стал чистенький, сытый. Борода у него распушилась, глаза были довольно прищурены.

Я налил чай, поставил блюдце с молоком на подоконник.

— Кузьмич, — спросил я. — А пороговый охранный знак долго стоит, если по правилам сделан?

— Дедовский сколько стоял, помнишь?

— С сорок восьмого года, кажется.

— Вот! — Кузьмич наставительно поднял палец.

Он спрыгнул с полки и начал деловито ходить около порога — проверял что-то своё, мне невидимое. Принюхивался, касался косяка пальцем, качал головой.

Телефон пиликнул.

Номер был незнакомый, но я открыл сообщение.

«Добрый вечер, увидел видео. Это же вы ремонтируете артефакты? У меня мамин светильник, старый, советский. Он мне очень дорог как память, а в „МагСервисе“ его не берутся ремонтировать. Можно записаться?»

Я смотрел на экран секунды три.

Видео Игоря. Комментарии с адресами и вопросами. И вот первый клиент…

Набрал в ответ: «Добрый вечер. Да, конечно, приходите. Могу записать вас на следующую неделю».

За окном уже совсем стемнело, а на душе у меня было светло.

Похоже, что я не только закрою долги отца. У меня есть своя ниша, свой ресурс для работы. И мастерская в Зареченске будет жить успешно и долго.

Глава 11

Утро началось с чая и благостной осенней тишины. Казалось, что ничего плохого произойти сегодня просто не может.

Я поставил кипятиться воду, достал из шкафчика кружку — любимую, с облупившейся надписью «Лучший мастер». Мне её подарил однокурсник со скверным чувством юмора. От надписи осталось только одно слово — «Лучший», что, честно говоря, мне нравилось даже больше.

За окном просыпался серый и хмурый Зареченск. Ноябрь. Скоро будет по-настоящему холодно. Зябко было и в мастерской.

Пока чайник грелся, я взял телефон. Пролистал новости, потом открыл почту.

Реклама от «РунПроектИнструменты»… Скидка на резцы третьего размера, которые мне сейчас были бы очень кстати. Квитанция на коммунальные, которые я уже оплатил вчера. Рассылка от профессионального сообщества мастеров — кто-то в Воронеже жаловался на новые требования МИББ по маркировке.

И вдруг — официальное письмо.

Синяя шапка с логотипом, жирные буквы в теме: «Уведомление об изменении условий договора».

Отправитель: «МанаКристалл Дистрибьюшн».

Я положил телефон на верстак, налил кипяток, дал чаю немного постоять — и только потом прочитал всё внимательно.

Язык был казённый, сухой. Компания вежливо уведомляла меня, что в связи с «изменением политики работы с субъектами малого предпринимательства» вынуждена расторгнуть договор на поставку расходных компонентов. Срок действия договора прекращается через три рабочих дня. Компания выражала сожаление о сложившихся обстоятельствах и желала успехов в дальнейшей деятельности.

Я сделал глоток чая. Он был горячий и немного горьковатый.

Три рабочих дня… По сути, это значит, что они уже со мной не работают. Даже если я сделаю заказ сегодня, менеджер его не утвердит. Стандартная доставка — неделя. А потому рунный лак, кристаллы-фиксаторы, связующие компоненты и ещё много чего нужного я могу доставать теперь только через перекупщиков. По ценам, которые похожи на грабёж.

Из-за верстака донеслось шуршание.

Рука Кузьмича легла на край столешницы, потом показалась борода. Он выполз на свет, спал, наверное, под верстаком. Потянул носом воздух раз, другой. Повернул голову ко мне, потом к телефону, который я держал в руке.

— Нехорошим пахнет, — сказал он. — Мёртвым.

— Такое и есть, мёртвое оно, это письмо, — согласился я. — «МанаКристалл» расторгает с нашей мастерской договор. В три дня.

— Вот оно как, — сказал Кузьмич. — Давненько такого не было.

— Давненько, — кивнул я. — И вот опять.

Я поставил на верстак кружку и достал папку, в которую сложил бумаги отца. Сверху лежали те самые злополучные три штрафа от МИББ и письмо от «МанаКристалл Дистрибьюшн» о разрыве контракта.

Нашёл нужный лист и сверил подпись.

«Руководитель отдела по работе с клиентами — В. Б. Морозников».

В. Б. Морозников. Виталий Борисович. То самое имя, которое отец вывел в черновике письма.

Я положил оба документа рядом — тогдашний и сегодняшний. Подпись была та же. Формулировка «изменение политики работы с малым бизнесом» — слово в слово. Что же всё это означает?

Кузьмич встал рядом, посмотрел на бумаги. Он не умел читать, во всяком случае, никогда не показывал, что умеет, но явно что-то чуял.

— Работают по одной схеме, — сказал я. — Повторяются. Плохо у них с фантазией.

А подумал: «Интересно, а к отцу приходил какой-нибудь лощёный тип, вроде Романа Викторовича с предложением купить мастерскую?»

А я-то дверь укреплял. Но они и не будут ломиться в дверь.