Рубеж - Инди Видум

ли, эта компания постоянно пытается убить, я чего только не наслушался в процессе, когда они уверены, что этот разговор станет для меня последним. У Саморядова были в подчинении люди, как раз занимавшиеся взрывами реликвий.

— Как же это… — растерянно пробормотал князь.

Похоже, голова у него нынче не работала вовсе. И было это не следствием возраста, а следствием постоянной обработки, которая нынче вступала в противоречие с тем, что я ему говорил.

— А крышевали его на самом верху — в императорской семье. Дядя императора, — продолжил я. — И мне взрыв вашей реликвии тем более странен, что дочь великого князя была замужем за вашим сыном, если я ничего не путаю.

— Не путаете, — ухватился он за понятное ему. — Дочь от первого брака, в нынешней семье великого князя ее не очень любили. Возможно, потому и пожертвовали. Там всем заправляет Ольга Юрьевна. Очень амбициозная особа. Мне всегда казалось, что она постоянно примеряет на себя императорский венец. Но не сложилось. Очень близко было, когда почти всех Свягиных убили.

Он сложил руки на коленях. Совершенно белые, сухие, и мне подумалось, что такими темпами он долго не протянет, а ведь ему еще внука поднимать и исправлять то, что он натворил, невольно помогая скверникам.

Информация по супруге великого князя была весьма интересной, поскольку я ее раньше вообще в расчет не принимал — она практически не бывала ни на одном из мероприятий, которые посещал ее супруг. В процессе изучения обстановки вокруг великого князя проскакивала информация по благотворительному фонду, который она возглавляет, но это было всё, что ее касалось. Имела ли эта женщина хоть какой-то вес, или Молчановский сейчас высказывал лишь свою обиду от того, что невестка была выключена из семьи?

— А кто убил? Я, простите, тогда слишком маленький был, подробностей не помню.

Он посмотрел на меня, усмехнулся:

— Да вы и сейчас не слишком большой, Петр Аркадьевич. Разве что ношу на себя взяли, какую и не всякий зрелый муж потянет. С нападавшими тогда очень много неясностей было. Их нашли, но уже мертвыми. Вроде там организация была, выступавшая именно против империи, против императорской семьи. За принятие законов Советом, но не Княжеским, а таким, сборным из важных людей.

«Важных» он проговорил с глубоким пренебрежением в голосе.

— Важных? — переспросил я.

— Банкиров, купцов, промышленников. Тех, у кого есть деньги. Но куда им по значимости до князей. В чем-то я их понимаю. Император мне самому кажется лишней надстройкой. Княжеского Совета хватит на все решения. Император же тормозит многое, издает странные указы.

— Почему странные? К пользе своей семьи, — возразил я. — Если его цель — избавиться от князей в принципе и поставить на их место подчиненных себе людей, то указы как раз очень логичны и правильны.

— Думаете, Петр Аркадьевич?

— Я думаю, что вы правы относительно императора. В нынешних условиях он действительно не просто не нужен, но даже опасен. При этом раздробленность князей опасна еще сильнее. И это то, что следует решать немедленно, иначе страну захлестнет зона.

Глава 15

После разговора со мной Молчановский нашел в себе достаточно сил, чтобы отправиться на Совет. На мой взгляд, это было необходимо главным образом ему, потому что проблема не исчезает от того, что делаешь вид, что её нет. Нужно встречать свои страхи лицом к лицу, тем более что князей хватает и адекватных. И как я заметил, они тоже кучкуются вместе, как и неадекватные. А еще и адекватные, и неадекватные могут кучковаться вместе при совпадении интересов. И нынче они совпали у многих: споры до нас начали доноситься еще на подходе к залу, где проходило заседание Совета.

Стоило войти, как ко мне подошел Арсентьев. Я не обольщался в хорошем его ко мне отношении — он связывал со мной единственный вариант вернуть княжество. Возможно, он и сам по себе порядочный человек, но князья мыслят несколько иными категориями, поэтому рассчитывать на постоянное хорошее отношение к себе не стоит. Как только разойдутся наши интересы — исчезнет и его приязнь. Всё же жаль, что Верховцева нынче не было: похоже, заседания Советов пропускать было нельзя, иначе можно не просто остаться без ценных сведений, но и многое потерять. И я сейчас не о цирковых представлениях, которые устраивали некоторые князья.

— Петр Аркадьевич, ни Федор Николаевич, ни Александр Федорович не появлялись во дворце. Император в этом клянется.

— Александр Федорович тоже пропал вместе с вещами? — уточнил я.

— Как это я этак… — растерянно тявкнул Валерон в ухо. — Упустил такую возможность. С другой стороны, чего у него там может быть ценного? Мы же не побирушки, да, Петь?

Я чуть было не кивнул и не подтвердил, что мы не побирушки, хорошо, что опомнился вовремя. Да и Арсентьев ответил почти сразу:

— Про вещи не знаю. После исчезновения великого князя информация из дворца вся под запретом. Ничего лишнего никто не говорит. Даже за вознаграждение.

Понятное дело, любой лакей боится, что ему дадут под зад. Вряд ли предложенное вознаграждение могло возместить потерю жалования и последующей пенсии, которая у дворцовых слуг была значительной.

— То есть они где-то прячутся?

— Сие есть тайна великая, — сказал один из князей. — Одно понятно: никто не торопится нам дать хоть какие-то объяснения по поводу высказанных вами обвинений, Петр Аркадьевич. Император молчит.

— То есть император не соизволит появиться?

— Пока он решает, что делать, — подтвердил Арсентьев. — Ваша дуэль оказалась слишком неожиданной.

— Скорее неожиданным оказался результат, — заявил князь, который вчера предлагал позвать на это заседание представителя императорской семьи. — Свягины рассчитывали убить Воронова и снять тем самым все вопросы к себе. Но не вышло, и теперь они не знают, как вывернуть к своей пользе.

Валерон поерзал у меня на плечах и сказал:

— А я всё-таки проверю, вдруг там осталось что-то достойное внимания. Всё-таки кузен императора, не может же он быть совсем неприлично нищим. В крайнем случае заберу книги и подушки. Ему больше ничего не нужно, а так вещи пользу принесут.

Я даже в лице не изменился. Всё равно Валерона уже не остановить, а кузену императора действительно больше не нужны ни книжки, ни подушки. Строго говоря, ему вообще больше ничего не нужно. Он сейчас в таком месте, где все нужды отошли