Колонисты - Аксюта Янсен

А ему и самому хочется, так что обойдутся.

Тем более, что это всё-таки хорошенькая девушка.

Процесс выхода на поверхность оказался лишён той торжественности, на которую рассчитывала Ася. Какая тут торжественность, когда люди суетятся, что-то перегружают в транспорт и на ходу уточняют последние детали. Замершую в неподвижности девушку пару раз несильно толкнули, после чего Лен взяв Асю за плечи, не столько перевёл, сколько переставил её в сторонку. Чтоб не затоптали.

Потом с такой же заботливой бесцеремонностью помог нацепить лёгкий скафандр, по правде говоря, отличающийся от комбинезона разве что встроенными ботинками и пристяжными шлемом с перчатками, — которые ей всё же разрешено было не надевать. По крайней мере, не делать этого сразу.

Для Аси было принципиально важно, хоть пару вдохов сделать воздуха иной планеты и своими руками потрогать, что-то к ней относящееся. Что за потребность такая и откуда она взялась, Ася и сама понимала, и с доком они её не раз обсудили и оба пришли к выводу, что проще её удовлетворить, чем сражаться с глюками психики.

Открылся грузовой люк и по массивному трапу выехал вездеход, а следом за ним, не торопясь, вышли и люди и в их числе Ася с Эпсилоном самыми последними.

В первый раз Ася очутилась за пределами корабля.

Она сделала первый глубокий вдох — и воздух показался ей сладковатым на вкус, хотя от него почему-то в задней части горла появилось ощущение лёгкой горечи. Ася медленно, желая прочувствовать каждый момент, огляделась по сторонам и не разочаровалась. Впечатление на неё произвело … нет, не присутствие инопланетной живности, которая вилась и мельтешела на расстоянии вытянутой руки, и не мелковатое ярко-рыжее солнышко, висящее прямо над макушкой, а громада корабля, нависающая над людьми, подобно горе. Она затмила буквально всё. Нет, когда Ася находилась внутри, тоже было понятно, что штука эта довольно-таки огромная, но всё равно.

Отвлекла её от этих невозможных впечатлений внезапно крепко сомкнувшаяся на её запястье человеческая рука.

— Я с тобой буду. Лен сказал, что я за тебя головой отвечаю.

Эпсилон. Ну да, ей же обещали сопровождающего, но Асе почему-то представлялось, что это будет кто-то посолидней. А тут… Называется, поручили двоим детям друг друга выгулять и друг за другом же присмотреть. Впрочем, ничего против, она не имела. И вообще, никуда ходить не собиралась и тем более никаких приключений ей не хотелось. Вполне достаточно было чувствовать воздух иного мира и прикосновение к одежде лучей местного солнышка. Ася надолго застряла на одном месте, недадеко от транспортных ворот, присев на корточки и пристально разглядывая копошение в траве. Даже ноги затекли и занемели, но отвлекло её не это, а недовольное сопение Эпсилона.

— Сколько можно! У тебя что, загрузка тормознула?

— Ты не понимаешь, мальчик, — откуда взялось это «мальчик» Ася и сама не взялась бы сказать, — я когда-то жила, но ничего не помню о той жизни, воспоминания прячутся от меня. Но всё, что я здесь и сейчас вижу, кажется мне не таким, неправильным. И хочется понять, в чём отличие.

Он хмыкнул, но как-то недобро и недоверчиво, а Асе ещё подумалось, что как раз в его случае получается ровно противоположная ситуация: выглядит андрогинно как почти взрослый человек, а личных воспоминаний, памяти, впечатлений — ничего нет, ни актуального, ни подспудного. Пустышка. Ася мысленно передёрнула плечами и тихо порадовалась, что это не её ситуация, она к ней отношения не имеет.

И Эпсилон был бы не Эпсилон, если бы не фыркнул тихо, но с отчётливым презрением:

— Букашки!

И был весьма доволен, когда это его высказывание было не проигнорировано, как это случалось обычно, на него незамедлительно был получен ответ:

— Лен время от времени вспоминает те края, где прошла его юность, море, пляжи и морских обитателей тоже. Я не знаю, насколько долго мы здесь застряли, но точно не на два дня, так что вот это окружение, — она широким жестом обвела всё, что могла захватить, — вполне может стать не только моими, но и твоими воспоминаниями.

И вернулась к разглядыванию того, что копошилось в траве и самой травы, и всего, что только можно было рассмотреть и потрогать. Эпсилон посмотрел на неё сверху вниз: ему было странно, что ему выдали наставление и не проконтролировали, как он его воспримет. Вздохнул-фыркнул и осмотрелся. Команда взрослых, занятых по-настоящему интересными вещами, удалялась от корабля, и уже очень скоро можно было различить только крохотный транспортник на краю плато.

— Я пойду, погуляю, — сказал он с максимально независимым видом. — Я здесь везде уже был.

— Нам запрещено удаляться от корабля, — как бы ни была занята девушка разглядыванием чего-то, на взгляд Эпсилона совершенно неважного, ответила она немедленно.

— Ты мне никто и тебя я слушаться не должен, — ответил Эпсилон максимально стереотипной андрогиновской фразой, даже голос получился какой-то механический, хотя он этого совершенно не планировал.

— Лену нажалуюсь, — Ася всё-таки оторвалась от разглядывания мелкой живности — ей удалось найти ещё не до конца вылупившуюся из бутона цветочную мышь. Это было чрезвычайно занимательно, но оставлять без внимания выходку неразумного подростка, было нельзя. — А если ты попадёшь в неприятности, буду его потом утешать, говорить, что он ни в чём не виноват, что это просто детские психи так себя проявляют.

Эпсилон замер. То есть, совсем, как из розетки выключенное, и Ася даже забеспокоилась, но что-то у него в голове провернулось и Ленновское андрогино медленно побрело сначала вдоль борта корабля, потом свернуло, обошло Асю широким кругом и опять побрело вдоль борта. И всё это с максимально независимым видом. Медитировать на травки и цветочки в таких условиях было совершенно невозможно и Ася, со вздохом поднявшись на ноги, предложила:

— Пойдём, обойдём вокруг корабля, это нам точно можно.

Эпсилон не ответило ни да, ни нет, но когда Ася двинулась в сторону приёмной антенны, совершенно неприличным жестом, задиравшей свой стержень вверх, побрёло за нею. На расстоянии пары метров и вроде как само по себе, но рядом и этого было вполне достаточно.

Зайдя с другой стороны корабля, Ася опять подвисла, на этот раз на зрелище раскинувшегося перед нею края плато. Вот, вроде бы уже и