Колонисты - Аксюта Янсен

Потом Линлей сам себя остановил, осознав, что нервничает и суетится не по существу. Он, после вылазке за край плато, устал. Не то, чтобы прямо до дрожи в руках, но свежести восприятия, пожалуй, ему уже не хватает. А провести некоторые подготовительные мероприятия, с тем, чтобы завтра сразу же приступить к работе, он вполне способен и самостоятельно, без посторонней помощи.

Организм изнутри и в большом увеличении, красив. Это вам любой микроскопист скажет, а если сильно попросить, то и покажет. И пусть не каждого это зрелище способно увлечь по-настоящему, только тех, кто понимает, на что именно смотрит, но в операционной, временно превращённой в паталогоанатомичку, собрались именно такие ценители.

Линлей вывел на экран снимок тончайшего среза с мозга. Именно в тонких срезах, которые следовало снимать послойно, и заключалась основная сложность — мозг для таких манипуляций, слишком неудобный объект.

— Вот, вот здесь, видите, — он указал на точное место на изображении, — это след от внедрения искусственной ткани, по ним присутствие гиперневронов проще всего отследить.

— Почему? Мне кажется, я превосходно и сам гиперневрон вижу. Если не на этом, а тремя слайдами дальше, — Затта, которая присоединилась к ним уже на стадии первичной обработки информации, ткнула в нужное место на слайде. — Я, конечно, не специалист конкретно по мозгу человека, но вроде бы вот этой структуры там быть не должно.

Исследование находилось в самом разгаре и коллеги ещё не успели привести помещение в приличный вид. Хотя Затту, в силу профессии, не смутило бы и более неприглядное зрелище, чем разъятая на части голова собаки. Кстати, в таком виде, уже не сразу можно было понять, какому именно существу она принадлежала.

— Это именно он, не ошибаешься, — подтвердил Линлей. — И это именно то, что я с вами хотел обсудить. Не должно их быть настолько хорошо видно. В норме гипернервоны — это очень малая и тонкая часть мозга, практически неразличимая на фоне остального мозгового вещества. Потому как это та же самая нервно-соединительная ткань, что и вокруг них. Вот, вот так выглядят результаты этой операции в норме.

И он выудил из памяти своего компьютера эталонные снимки, расположив их рядом со свежеполученными, в соседних окнах, чтобы разница была наиболее наглядна. И свет поменял на менее яркий, который нужен был во время операции, на более мягкий и сконцентрированный именно на изображениях. Так легче было их рассматривать.

— То есть, — теперь голос Затты звучал неуверенно, потому как той же формы структуры, на втором снимке, были гораздо менее чётко очерчены, — вот это они и есть?

— Да, — подтвердил доктор. — Как видишь, разница между теми и этими хорошо заметна.

Линлей автоматически поправил рукав, под которым по коже расползалась живая татуировка. Такие были в моде чуть больше пятидесяти лет назад, и на них можно было выводить любую нужную тебе информацию от времени и до прогноза погоды, но в основном их использовали для трансляции в мир всяких многозначительных глупостей и рисования на себе подвижных узоров. На его изрядно посмуглевшей от регулярных вылазок наружу коже неоново-синие линии были ещё более заметны, чем когда он безвылазно сидел на корабле. Не то, чтобы в этих татуировках было нечто запретное или через чур странное, просто не хотелось привлекать к ним внимание.

— Фактор рукожопости? — предположила Саша. Термин был неформальный, но чрезвычайно ёмкий.

— Невозможно, — ответила ей Затта.

— Нет, — почти в один голос с ней сказал доктор. — Не та ситуация, чтобы на это можно было списать. Операция слишком сложная, чтобы с нею мог справиться новичок и при этом, практически рутинная, хорошо отработанная, чтобы иметь возможность гарантировать стабильный результат. Более того, в нашем случае, пациент не только пережил внедрение гиперневрона, ни и начал отрабатывать заложенную в него программу, а уже это говорит о классе специалиста. К тому же, не будем забывать, что всё это было проделано на мутанте.

— И что это значит в таком случае? — спросила Саша, у которой даже толковых предположений не было.

— А у меня нет ответа на этот вопрос, — Линлей развёл руками. — Я пока в состоянии только обозначить проблему и предложить думать над нею вместе.

— Остальные? — предложила Затта.

— Им тоже нужно сообщить наши наблюдения, — согласился Линлей.

И этим дело не ограничилось. Позже, после того, как девушки ушли, занявшись своими делами, Линлей принялся за детальное исследование образца. Теперь, когда гиперневроны были достоверно обнаружены, ему было нужно составить точную пространственную карту их расположения. Потом можно будет сравнить, с имеющимися у него в базе образцами и посмотреть, даст ли это что-либо.

И подробно исследовать мутантный мозг, по крайней мере, анатомически.

Геномные пробы, которые они взяли несколько дней назад носили явные следы редактирования, можно было даже увидеть места «вклейки», однако ни его собственных знаний, ни вычислительных возможностей корабля не хватало, чтобы понять, что же там зашифровано. Но вот если сопоставить «запись» с получившимся результатам, может быть и получится что-то расшифровать.

И просто, в принципе, продолжить копить информацию по теме, надеясь, что рано или поздно количество перейдёт в качество.

Линлей в силу возраста и приобретенного опыта был человеком дальновидным и умел планировать не самое ближайшее будущее не только для себя, но и для окружающих. К примеру, пусть до выпуска пёсьей стаи ещё пока далеко, их ещё вполне безопасно удаётся держать в состоянии анабиоза, но начать обдумывать, как именно следует организовать переселение, можно было уже сейчас. Даже, пожалуй, нужно. Не исключено, что потом придётся действовать быстро, и неплохо бы иметь уже готовый план. Ну и для того, чтобы вытряхнуть из головы сложности высокой науки, от которых мозги становились словно бы стеклянными и даже немножечко похрустывали, словесная перепалка была одним из лучших средств.

А что для этого может быть лучше, чем обсуждение чисто практической задачи, которую в ближайшем будущем придётся реализовывать собственными силами и по которой чёткого плана выполнения не имеется?

Совещание в узком кругу Линлей собрал тем же вечером, пока впечатления ещё свежи, а важность проблемы не успела замылиться. Не в операционной, где провёл много часов подряд, и не в зоне