Колонисты - Аксюта Янсен

поняла, где она очутилась, и привыкла к этой мысли, и даже конкретно этот пейзаж уже не раз наблюдала в иллюминаторах корабля, а всё равно, зрелище, как земля заканчивается обрывом, а ниже клубятся облака, сквозь которые ничего невозможно рассмотреть, всё равно произвело на неё неизгладимое впечатление. Она прямо кожей почувствовала, что вот это вот всё, оно настоящее.

А ещё, куда-то туда, вниз, и отправилась группа с их корабля.

Ася посмотрела на убегающую вдаль, едва видимую колею и подумала, что и сама бы не отказалась находить вместе со всеми там, в самой гуще событий. Но хорошо, что таинственность здесь даже не пробуют разводить, и всё, что там происходит, вскорости станет известно и им с Эпсилоном.

Тем же вечером Эпсилон, доставало доктора Линлея вопросами (что уже само по себе было немалой странностью, инициативу в общении с людьми оно проявляло крайне редко), что такое «детские психи», насколько они опасны и чем их лечат. Доктор хмыкнул, сказал, что в списке заболеваний таких нет и унёсся куда-то по своим делам. Следующим, кому Эпсилон задавало вопросы, было Дельта и это было ещё удивительнее — к собрату-андрогино оно не подходило никогда, подсознательно считая общение с ним напрочь бессмысленным. Сейчас этот смысл возник, поскольку Эпсилону понадобилась медицинская консультация, а именно оно было вторым официальным медиком в составе команды корабля. Дельта, смущаясь, ответило, что это не диагноз, а, скорее какое-то иносказательное выражение, художественное описание чего-то, о чём Эпсилон само лучше всех должно знать.

Лен об этом так и не узнал — доктор свято соблюдал врачебную тайну, а Дельте просто в голову не могло прийти с кем-то о нём посплетничать. А повышенную возбудимость он связал с тем, что Эпсилон впервые осталось снаружи так надолго практически без контроля со стороны взрослых. Нет, конечно, рядом была Ася, вполне разумная и уравновешенная девушка и системы безопасности корабля бдили, да и не собирались они изначально задерживаться так надолго.

Часть 1. Глава 14. Головная

Глава 14. Головная

От пса осталась только одна голова. Тоже не очень целая, изрядно покусанная, но видимо, животное, которое они условно назвали крокотамом, решило, что она слишком твёрдая и разгрызание черепушки не стоит потраченных зубов. Зрелище было пренеприятным. Нет, не в том смысле, что любое изрядно повреждённое существо — зрелище не для эстетов, но тут что-то болезненно сжималось внутри и хотелось отвести взгляд.

Почему так?

Линлей остановился, пытаясь разобраться сам в себе. Время было. Как раз сейчас молодые его коллеги пытались выяснить, насколько окружение безопасно, в частности, убрался ли крокотам, или где-то сидит в засаде. А пока они не убедятся, что обстановка, в целом, спокойная, никто ни к каким активным действиям не приступит.

Да нет, понятно, что случайно найденный в лесу труп животного вызовет скорее отвращение, чем сопереживание. Но ведь это и не какое-то там абстрактное животное, это пёс, с которым они некоторое время пытались взаимодействовать и, более того, понять его. И нет, дело точно не в привязанности, для того, чтобы начать испытывать настоящую симпатию к какому-либо существу, оно должно быть куда менее агрессивно по отношению к тебе. Согласитесь, сложно любить того, кто откровенно тебя ненавидит.

Тогда в чём дело?

А ответ-то, в общем, лежит на поверхности. За это время он как-то привык к мысли, что пёс разумен. И относился теперь к нему, как погибшему разумному, пусть и недоброжелательно настроенному, но в данном контексте это не так важно. Смерть уравнивает всех.

Нет, не только он, если посмотреть на коллег, то они тоже взгляды от останков отводят как-то слишком уж виновато.

И если со стороны посмотреть, то патриарх чёрте-чем занимается, самокопанием каким-то и психоанализом на пустом месте. А если присмотреться, то место не такое уж пустое. Подобных псов у них скоро проснётся целая стая и нужно бы заранее выработать стратегию поведения по отношению к ним. Чтобы потом не мучиться коллективным чувством вины. Зачем нарождающейся человеческой колонии подобный багаж? И если они подсознательно воспринимаются как потенциально разумные и всё равно собаки, с которыми человечество имеет длительную историю совместного существования, значит, просто выпустить на волю и пусть выживают, как могут — не вариант. Возможно придётся принять на себя полную ответственность, ещё и за этих существ. И, неплохо бы мозгами пораскинуть, как сделать это, что ввиду некоторых особенностей потенциальных подопечных может вылиться в нетривиальную задачу. Но интересную.

Линлея эта, последняя мысль несказанно взбодрила, и на останки пса он смотрел уже без прежнего отвращения.

— Крокотам убрался, — доложил Маршет Аин, из-за маски с фильтрующим слоем голос его звучал глуховато, — однако здесь одна из его ловчих захоронок. Я бы не рекомендовал задерживаться здесь дольше необходимого.

Доктор кивнул — необходимости отвечать вслух не было, и приступил к упаковке головы пса в спецконтейнер для хранения биообъектов. Задерживаться здесь, внизу, и так никто не собирался — атмосфера новоосваемой планеты была слабоядовита для людей. Благо ядовитый газ был достаточно тяжёл и до плоских вершин гор, которые они и побирались осваивать, не добирался. Всего парой десятков метров ниже — и приходилось цеплять маски, а в наполненных туманами долинах рек, понадобилось бы надевать полноценный скафандр — там ядовитые пары проникали бы и сквозь кожу в достаточной мере, чтобы поиметь себе проблем со здоровьем.

Поэтому, останки они упаковали в принесённый с собой пакет и, не торопясь, но достаточно быстро направились в обратный путь. Уже на корабле, в тиши лаборатории, можно будет извлечь чип и проанализировать нанесенные псу повреждения. Не исключено, даже наверняка, что и людям придётся сталкиваться с крокотамами и неплохо бы представлять, к каким последствиям это может привести.

Несмотря на одолевающее Линлея любопытство, прямо сразу, после возвращения на корабль, заняться исследованием останков у него не получилось. Внезапно выяснилось, что Саша, которая ему была необходима в качестве ассистента, тотально занята каким-то своим опытом, который просто не может прервать на середине. Потом к нему пристало андрогинно, с каким-то очень странным вопросом.