Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен

прекраснее этого неба. Когда этот Дом танцует, в мире случается буря, и вольный ветер носится над далеким морем… А когда падает с неба искра-звезда, то из нее прорастает дивный цветок. Его аромат сладок и нежен, а сам он горит в темные вечера, и бережет тебя его свет, и никогда не даст тебе заплутать…

Ксения слушала, слушала — и в груди у нее разливалось тепло. О, этот Дом, такой желанный для ведьмы — и такой недостижимый!

— Я поделюсь с тобой песней Ухода, — продолжала Агриппина Тимофеевна все так же напевно, — Сделаю тебя лесной ведьмой. Тебе не придется больше разрываться между мечтой и правилами. Ты будешь счастлива. Не потом, не через десятки лет — прямо сейчас! Только исполни то, о чем я тебя прошу!

Агриппина Тимофеевна умолкла, и в ночи послышались переливы соловьиных напевов, словно вторивших ее просьбе.

Кошка встала на коленях у городской ведьмы и смахнула хвостом мокрую дорожку с ее щеки. Ксения вздрогнула и прерывисто вдохнула прохладный воздух. Пахло сиренью.

— Сделай так, чтобы Сережа выпил зелье в ночь полной луны. Сделаешь? Ведьминым кругом клянусь, я сдержу свое слово!

Озябшие пальцы Ксении так сильно перебирали шерсть на кошачьей холке, что посыпались искры.

Городская — надолго ли? — ведьма вслушалась в ночной мрак. Помолчала и чуть слышно ответила:

— Сделаю.

Глава 18. Билет на завтра

Серый спустился на кухню, когда по дому уже вовсю растекался аромат горячих оладьев.

Кошка уютно вылизывала сметану из маленького полосатого блюдца. По кружевной занавеске скользил солнечный луч.

— Я посмотрел расписание, — не слишком уверенно начал Серый, но тут перед ним оказалась тарелка со свежими оладьями, сметана и варенье.

— М-м? — вежливо поинтересовалась Ксения и сразу же зазвенела чайником для заварки. — Я нашла в саду вишню, ты не против чая с вишневым листом?

— Э-э... Нет, конечно, нет...

— Отлично. Знаешь тут очень мило...

— Угу. Ближайший поезд на восемнадцать ноль семь. Только у меня не грузится сайт с билетами. Сходим на вокзал?

— А я говорила, — невозмутимо мурлыкнула Кошка, облизывая усы. — Он же не Дракон, чтобы растаять от оладьев с вареньем... Ну что, ведьма, будешь врать в глаза?

Ксения уронила на Кошку полотенце. Нечаянно, конечно.

— Я... Я тут подумала… Знаешь, раз уж мы уезжаем, мне нужно набрать василистника. Здесь он чистый, хороший. Мне его очень не хватало в... в работе.

— То есть на вокзал мне одному сходить?

— Да, и лучше возьми билеты на завтра. Я сегодня не успею. Его же надо промыть, подсушить...

— Ты серьезно?

— А ты думаешь, это все так просто?

Серый помрачнел, но ничего не сказал. Хотя по его лицу Ксения прекрасно видела, о чем он думал — вернее, старался не думать. Но отступать было поздно.

На прибранный после завтрака стол она принялась выкладывать мисочки, листы бумаги, веревки, несколько ножей — с деревянной рукояткой и металлической; на кружевную салфетку водрузила кожаный Ежедневник — и он тут же раскрылся на странице с рисунком василистника и мелко написанным рецептом.

Все то, что прежде если и не пряталось, то во всяком случае держалось в тени, теперь как будто выставлялось напоказ.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — угрюмо сказал Серый, подчеркнуто не глядя на ведьмины приготовления.

— Он хочет сказать «Надеюсь, Я знаю, что ты делаешь», — усмехнулась Черная Кошка. — И не вздумай хвататься за полотенце! Я тебе не Дракон.

— Конечно, — вымученно улыбнулась городская, хоть и в деревенском доме, ведьма. Удачно, когда можно ответить одним словом сразу на два вопроса, пусть даже ни один из них не прозвучал, как вопрос.

Серый скрылся. Некоторое время слышно было, как он бродит по дому и хлопает дверцами и ящиками. Наконец он снова появился на кухне с видом человека, вынужденного прибегать к крайнему средству.

— Ксюх, а ты не видела ключ от сарая? Я решил после вокзала сходить на речку поудить рыбу, раз уж у тебя тут... свои дела. Только все снасти в сарае, а ключа не найти

— Я даже сарай не видела, не то что ключ. А ты его уже открывал?

— Конечно. Я же колол дрова...

Ксения пожала плечами, вытерла руки о салфетку и повернулась к Серому, приговаривая «Черт-черт, поиграй и обратно отдай».

На третьем повторении Серый вдруг хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

— Конечно, я же в старой куртке был, а не в этой… Наверное, в кармане оставил.

Его веселость, впрочем, быстро сменилась той же мрачной подозрительностью. Ксения заметила его настороженный взгляд, когда он выходил из дома, сжимая в пальцах ключ.

— Ну а что? Он про самого себя волен думать и помнить, что ему угодно, — тут же откликнулась Кошка. — Но вот о том, что ты ведьма, пусть все-таки не забывает. Еще не хватало. Ладно, некогда предаваться страданиям. Если уж решилась… Ты же решилась?

— А что остается? Ты же понимаешь: если не я, так она другую найдет. Не сегодня, так через год, не чай, так кофе, не так, так эдак.

— Тогда давай-ка за работу, времени в обрез — а у нас даже точного рецепта нет.

Ксения вытерла бумажной салфеткой уголки глаз, скомкала ее, кинула в печку и попросила Ежедневник чуть хрипловатым голосом:

— Открой, пожалуйста, раздел про лунник.

* * *

Под знакомыми шагами скрипнуло крыльцо. Городская ведьма живо накрыла маленькую плошку с истолченными серебристыми листочками и перелистнула Ежедневник. Когда Серый вошел, повсюду живописно валялись веточки василистника, а Ксения как ни в чем не бывало помешивала содержимое в кастрюльке.

— Отличный улов! — улыбнулась она.

Серый поставил в углу кухни ведерко с выловленными окуньками.