Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен

— Хочешь рыбки, киса-киса?

— Ну давай, что ли, свою рыбку, не задаром же мне выслушивать эту «кису-кису»…

— Я сейчас тут приберу, — быстро сказала Ксения. — И пожарим…

Серый кивнул, унес окуней на крыльцо — чистить над газеткой. Кошка отправилась с ним и вскоре вернулась, довольно облизывая усы.

— Что, киса-киса, вкусно было? — усмехнулась городская ведьма.

— Будешь дразниться — я обратно уйду. Там за фамильярность хотя бы оброк платят. А ты пока подумай, что будешь делать дальше, — Кошка многозначительно покосилась на часы, мерно тикавшие на стене.

— Обед буду делать, — мрачно ответила Ксения. Она, конечно, прекрасно поняла, что имелось в виду, но пока еще не придумала решение.

Окуни с картошкой получились отменными. «Это ты их так вкусно пожарила» — «Это же ты их вообще-то поймал и почистил», «Спасибо-пожалуйста», «Киса-киса, на тебе еще кусочек!»…

— Я взял билеты, кстати. На завтрашний вечер.

— Хорошо.

Нет, ведьма не уронила вилку, не подавилась куском окуня и даже не особо изменилась в лице. Но радость из ее улыбки сползла, как сползает волна с берега.

— Держи себя в руках. Ты же ведьма накануне ритуала, слышишь? Все в порядке!

Но Серый, конечно, тоже заметил.

— Ты чего, Ксюх? Боишься, что твоя трава до завтра не высохнет?

— Да нет. Просто… Жалко уезжать, наверное. Тут в самом деле уютно.

— Ага. Было бы уютно, если бы на меня не охотились из засады, — буркнул Серый. — Нет уж, нечего нам тут больше рассиживаться. Знаешь, Ксюх, я бабулю люблю, конечно. Но как-то не хочется ждать, пока она придумает следующую… стратегию. А у нас работа, своих дел полно, у тебя вон дракон не присмотрен, бедолага.

Что правда, то правда. О Драконе в пустой квартире городская ведьма старалась не думать, потому что тут же начинала волноваться.

— Да что ему сделается, крылатому пожирателю котлет… Там рыбки, кстати, еще не осталось?

Рыба-то еще осталась. А вот времени если и оставалось, то в обрез, мрачно думала Ксения, намывая посуду.

Серый вроде как ушел собирать вещи, но то и дело приходил на кухню за какой-нибудь ерундой и поглядывал на вновь разложенные по столу стебельки, на Ежедневник, украдкой наблюдал, как Ксения отрывала цветки и складывала их в бумажные кулечки, а листья промывала и перекладывала бумагой…

— Может, пойдем погуляем? — спросил он наконец, очередной раз показавшись на пороге. — Последний вечер все-таки здесь. Я бы тебе показал речку, она красивая. И еще сирень, знаешь, белая такая, махровая — я в городе такую не видел, а у нас тут растет… Пойдем, Ксюх?

Городская ведьма затравленно посмотрела на него, потом на Кошку.

— Не хочешь? Ты стала какая-то… сама не своя, Ксюх. Мне кажется, раньше ты бы обязательно захотела посмотреть.

— Я ничего не могу сделать, — пробормотала Ксения.

— Чего ты не можешь… — начал было Серый в недоумении.

— Ладно, так и быть. Я-то точно никому никаких обещаний не давала, — вздохнула Черная Кошка. — Только ради тебя и только один раз в жизни.

Она легко вспрыгнула Серому прямо на руки — он сам удивился, что успел ее подхватить. Заглянула в глаза и принялась ласково мурлыкать и тереться о грудь.

— Вот это да… — восхищенно прошептал Серый, сбитый с толку внезапной нежностью. — Это ты за рыбку, что ли? Ты ж моя красавица, ты моя певунья, киса-киса… Ладно, Ксюх, я тогда пойду…

И он ушел, обнимая мурлычущую Кошку. Ксения слышала его шаги по старым половицам, слышала скрипнувшую дверь в его комнате, слышала, как он что-то ласково говорил Кошке — все тише, тише…

А Кошка на пороге кухни появилась уже совершенно бесшумно и совсем одна.

— Все, бросай свой василистник. Можно заниматься делом.

— Спит?

— А ты знаешь кого-нибудь, кто не уснул бы от моей колыбельной?

— Спасибо, — с чувством сказала Ксения. — Ты лучший фамильяр на свете. Я уже не знала, что делать…

— Лишь бы ты теперь ты знала, что делать. Работы — непочатый край, а мне самой бы вздремнуть — на твоего оборотня ушло неприлично много сил. И почему непременно новое варить! Не могла тебе вредная бабка отдать то?

— Сама же знаешь, оно долго не стоит…

— Вот пусть бы сперва над сроком хранения поработала, потом уже других дергала… — проворчала Кошка, опуская голову все ниже и ниже и наконец положила подбородок на лапы, проваливаясь в дрему.

Ксения улыбнулась, глядя на нее. Затем глубоко вздохнула, перелистала Ежедневник и принялась чертить длинную таблицу составляющих. Лунник оживающий значился в первой графе.

Над остальными, правда, пришлось поломать голову. Ксения просидела за расчетами почти всю ночь. Последний час до рассвета бродила по ближайшему лесу, искала недостающее — спасибо, Кошка все-таки проснулась и помогла. А на заре котел уже неспешно побулькивал прозрачным зельем, от которого тянулись завитки пара. Ксения прикрыла его крышкой и задремала в кресле.

Солнце потянулось к закату, и только тогда Серый наконец-то проснулся. Глянул на часы смартфона, хрипло выругался, протер сначала экран, а потом глаза. Ни то, ни другое не помогло.

— Ксюха!!! — возмущенно рявкнул он вместо приветствия. — Я ничего не понимаю. Сейчас что, в самом деле уже шесть вечера?

Городская ведьма, зевнув, потянулась в кресле. Вообще-то после того, как зелье вскипело в третий раз и стало абсолютно прозрачным, можно было с чистой совестью перебираться в комнату и спать на кровати, но ей было уже слишком лень.

— Шесть? Ну надо же, — искренне удивилась она. — Действительно.

— Ты издеваешься? А поезд? Ты что, не могла меня разбудить?

— Не