Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Начальник особого оперативного отдела все записал в свой блокнот.

— А как нам быть с Мюллером?

— Может, пора переслать его послание, отправленное мне, тому же Шелленбергу?

— Который обязательно им воспользуется, чтобы сковырнуть Папашу, — подхватил Грибник.

— Вот именно. Грызня между немецкими спецслужбами нам в любом случае на руку. Готовьте пакет для Шелленберга. Пусть получит копию папашиного послания, но с одним условием, мы даем ему это не просто так. Пусть поделится с нами информацией о передвижениях войск СС на Восточном фронте. Через своих людей.

— Шелленберг может испугаться, — заметил майор госбезопасности. — Связь с врагом — это петля.

— А мы и не дадим ему прямой связи. Он должен передать эти сведения через третьи руки. Через шведов, например, или швейцарцев. Главное, чтобы он знал, что у нас есть компромат на Мюллера. А мы будем ждать его ответа.

Грибник кивнул, что-то черкнул в блокноте.

— Что известно по «Шторману»? — спросил я. — То есть, гауптшарфюреру Штерну?

— О нем известно немного. Рихард Штерн, 1910 года рождения, член НСДАП с 1931-го, в СС с 1934-го. Служил в «Лейбштандарте», потом переведен в Гестапо. Имеет опыт диверсионной работы на Восточном фронте. Лично знаком с Мюллером. В общем, опасный тип.

— Тем более нельзя допустить, чтобы он исполнил задуманное его шефом. Выясните, где и когда Канарис собирается проводить инспекцию. Остер должен знать это.

— Попробуем, Георгий Константинович.

Майор госбезопасности вышел. Я остался один. Трофимов, хлопотавший в приемной, принес стакан чая. Я поблагодарил, отхлебнул. Чай был горячим, крепким, таким же, какой заваривал когда-то Сироткин. Только теперь адъютант у меня был другой.

— Иван, — позвал я.

— Слушаю, товарищ командующий.

— Ты моего предыдущего адьютанта Сироткина случайно не знал?

— Знал, Георгий Константинович. Вместе служили. Только я тогда во взводе охраны был.

— Как он тебе? По-честному.

Ординарец помолчал, потом сказал негромко:

— Странный он был, Георгий Константинович. Себе на уме. Я о нем ничего плохого не скажу, но и хорошего — тоже. Служил исправно, а душа — потемки.

— Спасибо, Иван. Иди.

Он вышел. Я закурил, посмотрев на перекидной календарь. Через пять дней покушение на Канариса. Таким образом Мюллер попытается убрать конкурента. Вот только у шефа Гестапо есть и другая цель. Так сказать, промежуточная.

Не зря же Сироткин получил приказ «убрать Путейца», а на самом деле — меня. Выходит, Папаша играет на два фронта. А может, и на три. Кто за ним на самом деле стоит? Британцы? Американцы? Или те и другие? Докурил, затушил папиросу.

— Соедините меня с Москвой, — сказал я, взяв трубку ВЧ, — С наркоматом внутренних дел, лично с товарищем Берией.

В трубке зашипело, защелкали переключатели. Через минуту раздался спокойный, чуть слышный голос:

— Слушаю вас, товарищ Жуков.

— Лаврентий Павлович, у меня к вам дело государственной важности.

— Выкладывайте.

Я коротко изложил содержание радиограммы, свой план по «утилизации» Канариса и идею с Шелленбергом. Берия слушал молча, только иногда посапывал в трубку. Когда я закончил, он сказал:

— Идея с адмиралом здравая. Если удастся его вытащить и переправить к нам — это будет успех посерьезнее, чем парад пленных в Минске. Однако и риск огромный.

— Считаю, что риск оправдан, Лаврентий Павлович.

— Хорошо. Шелленбергу Папашино послание передадим через наших людей в Стокгольме, но не упоминая вас. Пусть думает, что это не наша инициатива. А вы действуйте. Держите меня в курсе.

— Есть, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности.

Берлин, квартира Остера. 25 сентября 1941 года.

Полковник Ханс Остер стоял у окна, глядя на затемненные улицы. За его спиной на столе лежал пакет, доставленный через курьера всего час назад. Он уже прочитал и перечитал его несколько раз, и каждый раз холодок пробегал у него по спине.

«На адмирала через пять дней должно быть совершено покушение. Подробности сообщим, только получив подлинную информацию о численности, дислокации и планам использования резервов, расположенных под Варшавой».

— Черт бы побрал этих русских, — прошептал он. — Дай им палец, откусят всю руку.

Вот только выбора у него не было. Канарис должен был получить предупреждение. Иначе покушение состоится. И если адмирал погибнет, то вместе с ним рухнет и вся надежда на переворот, на спасение Германии от Гитлера.

Оберст оделся, сунул пакет во внутренний карман штатского пиджака, накинул непромокаемый плащ. Вышел на лестницу, спустился в подземный гараж. Сел в машину. Завел мотор. Поехал на Тирпиц-набережную.

В штаб-квартире Абвера ночью было тихо. Охрана пропустила его без вопросов — свой. Он поднялся на второй этаж, прошел в кабинет Канариса, который в последнее время ночевал на службе. Постучал.

— Войдите.

Остер вошел. Так и есть, адмирал и не думал спать. Хотя его горничная Аннет, оказывающая своему хозяину весьма разнообразные услуги, уже постелила на диване. Нет, глава военной разведки сидел за столом, при свете настольной лампы разбирая бумаги.

Увидев вошедшего, устало кивнул и захлопнул папку. Помощник без удивления заметил, как осунулось лицо его патрона. И дело было не только в том, что Канарис мало спал, его явно беспокоила собственная судьба.

— Почему так поздно, Ханс?

— Важное сообщение, мой адмирал. От нашего друга.

Глава Абвера взял пакет, прочитал. Выражение лица его не изменилось, только пальцы, сжимавшие листок, побелели на костяшках. Похоже, он ожидал что-то подобное, но одно дело предчувствовать, другое — получить подтверждение.

— Когда это запланировано? — спросил он.

— Через пять дней, ваше превосходительство. Точное место и способ — неизвестны. Русские обещают сообщить, когда получат данные по резервам, размещенным под Варшавой. Подлинные, разумеется.

— Шантаж, — тихо сказал Канарис. — Логично. Они играют со мною в кошки-мышки, проверяют меня, Ханс. Хотят посмотреть, готов ли я идти до конца.

— И что вы ответите на это, мой адмирал?

Тот поднялся, вышел из-за стола, прошел по кабинету, делая разминочные движения и только потом подошел к сейфу. Нарочито долго возился с механизмом запора, пока не отпер его. Также неспешно достал папку, и не открывая ее, положил на стол.

— Вот, Ханс, — проговорил он. — Здесь все данные по дислокации резервов. Это из личного доклада фюреру, который сделал Йодль на совещании двадцатого сентября. Здесь есть все. Номера дивизий, места сосредоточения, численность. Передайте это русским.

— Вы уверены в этом, мой