Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

и вообще… приятно с ним. Можно поговорить о чем-то, посидеть. Сходить куда-то. В общем… ну ухаживать он стал. И вроде не такой дурак оказался. И даже слова всякие знает. И… — Светлана покраснела и опустила голову, рассматривая свои пальцы на руках.

— Ага. — кивает Марина: — значит и трахаться умеет, поняли.

— Маринка! — вспыхивает Светлана, вскидывая голову: — ты чего⁈

— А то я не вижу, как у тебя щечки порозовели. — хмыкает Марина: — все вижу. Значит умеет…

— Ну хорошо! Умеет! Довольна⁈

— Да я-то ладно. Лишь бы ты довольна была… это ж не я с ним в нашей комнате обжималась постоянно…

— Маринка!

— Все-все, молчу… — Марина делает вид что запирает губы на замок и выкидывает ключ. Светлана смотрит на ее испытующим взглядом, Марина пожимает плечами.

— Ну… ладно. — вздыхает Светлена: — в общем сперва все хорошо было, а потом он борзеть начал. Вот прямо на глазах. Я чувствую, что он ко мне относится уже не так как в начале, понимаете? Раньше с трепетом… и стихи читал и всю ночь не спал и все такое… а сейчас — с пренебрежением даже! А я не хочу чтобы ко мне вот так относились!

— Так — это как? — подает голос Виктор.

— А?

— Ну ты вот сказала, что не хочешь, чтобы к тебе «так» относились. Так — это как? — уточняет вопрос Виктор.

— Вот так! С пренебрежением!

— Да чего он сделал-то⁈ — не выдерживает Айгуля, до сих пор помалкивающая: — что сказал? Или кинул в тебя чем⁈

— Не знаааю! — на глазах у Светланы появляются слезы: — я чуууувствуууую! — и она начинает рыдать в голос. К ней тут же подсаживается Марина и обнимает ее за плечи. Она бросает гневный взгляд на Виктора.

— Удивительная штука. — ворчит тот: — я уже чувствую себя виноватым. Хотя еще не знаю в чем.

— Наверное он себе бабу завел. — невпопад отвечает ему Айгуля: — а чего? У женщин интуиция, знаешь ли. Я вот всегда знаю, когда ты, Полищук, себе новую бабу заводишь. У тебя ж все на лице написано, там такая отвратительная лыба играет.

— Точно! — Светлана перестает рыдать и поднимает голову: — точно! Наверняка у него кто-то еще есть! Вот скотина! Вот урод! Я его убью!

— А ведь так хорошо сидели. — вздыхает Виктор: — ну чего ты завелась, Свет ну? Ничего еще не ясно, а все твои претензии так и вовсе сводятся к «чувствую, что мною пренебрегают». Ты как Вито Корлеоне в «Крестном Отце», понимаешь? «Ты пришел просить о поцелуе, Батор, но ты делаешь это без уважения…»

— Я чувствую! Понимаешь⁈ Он мною пренебрегает, а я не позволю так с собой обращаться! Еще и девку себе завел какую-то! Все, поехали назад, я его убивать буду! — Светлана вскакивает с места: — я его зарежу!

— О, господи. Да успокойся ты уже! — закатывает глаза Марина: — плюнь ты на него! Расстались и расстались, чего там уже. Если не склеишь обратно ничего, то лучше расстаться. И не надо никого резать и куда мы на ночь глядя поедем? Решили на два дня, значит на два дня и все тут. В понедельник его зарежешь.

— В самом деле, Свет. — говорит Айгуля: — мужики все козлы. Даже Витька. Особенно Витька. А если хочешь Батору отмстить, то ты просто в городе себе любовника найди и все дела.

— Принцип талиона. — кивает Марина: — око за око и любовника за любовницу.

— Так вы много куда дойти можете. — качает головой Виктор: — с такими-то принципами.

— Ты лучше Светку помоги успокоить, а не умничай. Видишь же в каком она состоянии. А если ночью она решит всем мужчинам мира отомстить, а тут на несколько километров вокруг ты один представитель мужского рода. Как спать будешь?

— В самом деле, Свет, ты чего? — переключается Виктор: — завтра покупаемся, шашлыки поедим, мясо как раз успеет замариноваться. Песни попоем, повеселимся и после обеда домой поедем. В кои-то годы из города выбрались…

— Ой, отстаньте! Ладно, ладно, зарежу его в понедельник… подожду два дня…

— Сегодня я спасла жизнь одного человека… хотя это ж Батор. — говорит Марина: — тоже мне человек. Надо будет с него в городе денег стрясти за спасение жизни.

— Витька, а ты где спать будешь? Палатка четырехместная… в машину собрался? — накручивает черный локон на палец Айгуля.

— У меня спальник есть. Тут и постелю — у костра. Чтобы комары не сожрали совсем. Ладно. — Виктор встает и оглядывается по сторонам, потягивается: — пойду в кусты схожу что ли… так сказать проверю периметр…

Глава 7

Его все еще беспокоила та пачка от «Беломорканала», которую он нашел во время рекогносцировки у входа в пещерный комплекс. Впрочем, одна пачка ничего не значила, люди мусорили везде, даже в Антарктиде трудно найти не загаженный участок, везде лежат какие-нибудь окурки или там бутылки, пустые жестянки от консервов и прочее. Его скорее беспокоило то, что пустая пачка была одинока как перст в пустыне. Если уж тут кто и побывал, то должны быть и другие признаки — окурки, например. Вряд ли человек, который выбросил пустую пачку «Беломорканала» озаботился тем, чтобы не просто выкидывать окурки, но зарывать их в землю, пряча от вероятной погони или в заботе об окружающей среде. Ну и потом, где пачка «Беломора» — там должны быть и экскременты. Выходя в поход «дикарями» советские люди редко утруждали себя тем, чтобы выкопать полевой туалет и зачастую просто гадили, где не попадя, как правило за ближайшими кустами. И да, в окрестностях он нашел признаки того, что люди сюда ходили, но все они были старыми, как минимум прошлогодними, а вот пачка «Беломора» была белой, невыцветшей, она явно не зимовала тут, еще не стала желтоватой под дождями и солнечными лучами. Парадокс. Как будто