Фантастика 2026-158 - Максим Арх

он был подвержен нервным эмоциональным приступам, особенно ярко это проявлялось, когда наступало торжество вдохновения или он впитывал сильные направленные на него эмоции других людей.

- Но если, - всё кричала гадалка, не вытирая заливавшую ее кровь, - Ты, - она показала пальцем на Наташу, - бросишь ее, то здесь проживешь еще долго, долго...

Пушкин всегда знал, а в мгновенья истинного вдохновения, чувствовал, что существует мир за пределами воспринимаемых обычным человеком ощущений, сверхчувственный мир. Он понимал, что этот мир иногда входит в сопряжение с миром человека и подает ему свои сигналы, в просторечье эти сигналы иногда называют приметами. Он ведал, что есть люди которые умеют входить в этот сверхчувственные мир задавать ему вопросы и получать ответы. И слушал как зло кричала ему фрау Киргхоф:

- Убьет тебя мужчина, но твоя смерть эта женщина!

Александр Сергеевич сделал шаг вперед и заслонил собой беременную Наташу от извергаемой ненависти утратившей косметической лоск окровавленной старой ведьмы,

- Уймись, - потребовал он от фрау и совсем не по благородному добавил:

- Да заткнись же ты старая дура!

Взял жену под руку, они вдвоем без суеты, с достоинством вышли из комнаты и слышали как им визжала вслед растрепанная взбесившаяся старуха:

- Брось! Брось! Брось!

Уже стоя на продуваемой холодным ветром улице Наташа тихо сказала:

- Я знаю, что ты веришь предсказанному. Можем разойтись. За ребенка не беспокойся, я его рожу, потом воспитаю, а ты напишешь еще много произведений, наша дочь будет гордится книгами отца писателя.

- Помнишь, как я написал тебе: «Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив»[2], - ответил Александр Сергеевич, встав так, что заслонял жену от порывов ветра, - и тут в Лукоморье я не отказываюсь от своих слов.

Наташа ласково улыбнулась мужу, а потом Госпожа Смерть обняла и поцеловала поэта.

[1][1]Пишет Сергей Александрович Соболевский: «В многолетнюю мою приязнь с Пушкиным я часто слышал от него самого об этом происшествии; он любил рассказывать его в ответ на шутки, возбуждаемые его верою в разные приметы. Сверх того, он в моем присутствии не раз рассказывал об этом именно при тех лицах, которые были у гадальщицы при самом гадании, причем ссылался на них…

Предсказание было о том, во-первых, что он скоро получит деньги; во-вторых, что будет ему сделано неожиданное предложение; в-третьих, что он прославится и будет кумиром соотечественников; в-четвертых, что он дважды подвергнется ссылке; наконец, что он проживет долго, если на 37-м году возраста не случится с ним какой беды от белой лошади, или белой головы, или белого человека, которых и должен он опасаться.»

Сергей Александрович Соболевский (10 [22] сентября 1803, Рига — 6 [18] октября 1870, Москва) — русский библиофил и библиограф, автор эпиграмм и других шуточных стихотворений, друг Пушкина, Лермонтова и многих других литераторов «золотого века» русской литературы.

2] Письмо А.С. Пушкина жене от 8 июня 1834 г.

Глава 17

- Александр Сергеевич! –звонко крикнула, привлекая внимание Пушкина, нарядно одетая Маша Вяземская, стоявшая у большой блестящей черным лаком машины и весело спросила:

- Вы куда?

Рядом с автомобилем стояли и приветливо улыбнулись Пушкину, Катя Бакунина и Миша Смирдин,

- К Тургеневу, - ответил Пушкин, идущий по улице на остановку общественного транспорта,

- Он пригласил меня к себе для передачи по завещанию дневников Александра Павловича, - подойдя к группе своих добрых знакомых, пояснил Александр Сергеевич

- Садитесь к нам в машину, - радушно и вежливо предложил Миша Смирдин, - мы тоже туда едем и вас подвезем,

- А вы зачем? – удивился Пушкин и чуть встревоженно:

- У вас всё в порядке?

- У меня плановые тесты, - серьезно сказал Миша, - личность из будущего не должна подавлять и влиять на личность реального Миши Смирдина,

- Я за компанию с Мишей, - улыбнулась Катя, - очень интересно посмотреть на работу лучшего психиатра Лукоморья,

- А мне, - беззаботно засмеялась Вяземская младшая, - Александр Иванович, по протекции Даля, обещал устроить аудиенцию у Александра Македонского, чтобы я лично видела, как: «Sic transit gloria mundi»[1].

Они, беззаботно болтая ехали на машине по дороге Лукоморья в Царство Мертвых, так же беспечно, как их сограждане едут на уютную загородную базу, чтобы отдохнуть на выходных. Ну, Царство Мертвых и что теперь, с ума что ли от этого сходить? Тем более Повелитель этого Царства их хороший знакомый и единомышленник по «Воскресенью». Человеческая психика очень устойчива и пластична, она способна и не такое спокойно воспринимать как реальность данную нам в ощущениях и эмоциях.

Через парк они вошли в здание. Пост на входе был предупрежден об их приезде и в Царство Мертвых их пропустили беспрепятственно.

Обычно всегда сдержанный, спокойный и профессионально доброжелательный Александр Иванович Тургенев, был возбужден и как-то особенно азартен, так бывает взвинчен ученый исследователь, когда делает новое открытие в своей области. Вошедшим в кабинет посетителям он жестом предложил присаживаться на свободные стулья. В кабинете уютно пахло свежезаваренным кофе. Воспитанно вставшая при виде посетителей, а потом снова севшая за столик для посетителей скромно, но со вкусом одетая юная девушка, подождав пока все устроятся на свободных местах и вероятно отвечая на ранее заданный вопрос, продолжила говорить:

- Ну что я такого сказала? – печально спросила она, обращаясь ко всем присутствующим,

Пушкин осмотрелся и увидел сидевшего в углу кабинета Спартака, которому он приветливо улыбнулся и чуть знакомого по онлайн встрече адвоката, которому небрежно с изрядной долей дворянского пренебрежения кивнул, тем самым просто обозначая факт его существования и присутствия в данном помещении.

Адвокат сидевший напротив девушки от продемонстрированной ему дворянской спеси поэта чуть заметно поморщился, а будучи родом из пахотных крестьян, перестал морально осуждать предков современных жителей Лукоморья, сжигавших дворянские усадьбы во время смуты.

Интересно, а сколько она на пластические операции потратила, по-женски оценивая и рассматривая неестественно красивую девушку, думала Вяземская младшая. У посетительницы, сначала воспитанно вставшей при их появлении в кабинете, а затем снова усевшейся на стул в кабинете врача была прекрасная анатомически безупречная женская фигурка, а личико как у эльфийской принцессы чей сказочный портрет создан нейросетью.

- И что вы ему сказали? – ласково спросил сидевший за своим столом Тургенев,

- Что я не кухарка и готовить ему не собираюсь, мыть посуду, убираться, стирать гладить, это не моё, - горько заплакала девушка,