"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

В строю осталось десять душ. Двое из них были ранены настолько тяжело, что их жизнь висела на волоске.

Китнисс завершила перевязку, использовав последние запасы бинтов и жгутов. Нога Финника теперь напоминала бесформенный кокон из пропитанной кровью ткани. Он дышал — тяжело, со свистящим хрипом, но в этом звуке еще была жизнь.

— Ты сможешь идти? — спросил Пит, вглядываясь в его лицо.

Финник приоткрыл веки. Взгляд был затуманен болью, но в нем все еще мерцал разум.

— Смогу.

Он предпринял попытку подняться. Китнисс и Джоанна тут же подхватили его под локти, помогая перенести вес на здоровую ногу. Финник сделал пробный шаг, и с его губ сорвался глухой стон. Он побледнел еще сильнее, хотя казалось, что его лицо и так уже достигло цвета мела.

— Иду, — повторил он сквозь плотно сжатые челюсти. — Но быстро не получится.

— Тогда выступаем, — отрезал Пит. — Оставаться в этой ловушке — значит подписать себе приговор.

Он поднял взгляд на решетки. Клетка по-прежнему была заперта. Пит коснулся наушника:

— Лин, ответь. Нас зажали в седьмом секторе. Сумеешь поднять заслон?

В ответ раздался лишь треск статики и шипение помех. Затем, словно издалека, пробился искаженный голос:

— Пытаюсь… Центральный узел блокирует доступ… Погоди… Есть. Передняя решетка пошла.

С утробным скрежетом металл дернулся и начал неохотно ползти вверх, осыпая воду чешуйками ржавчины. Дойдя до середины, механизм заклинило, но прохода было достаточно, чтобы проскользнуть под зубьями.

— Вперед, — скомандовал Пит.

Они возобновили движение. Финник шел, опираясь на плечи Китнисс и Джоанны, фактически прыгая на одной ноге. Его лицо стало серым, губы превратились в тонкую нить, но он не проронил ни единого стона. Рико обмяк на плечах Берка; его голова безжизненно моталась в такт шагам. Крис, чья рука теперь была бесполезна, двигался сам, глядя перед собой остекленевшим, отрешенным взором.

Их было четырнадцать. Теперь — десять. Почти каждый второй ранен. А впереди их ждал бункер и отряд элитных преторианцев, не знающих пощады.

Пит, как и прежде, возглавлял колонну. Он словно на собственных плечах нес всю беспросветную тьму коллектора и невыносимый груз того, что им еще предстояло совершить. За его спиной слышалось лишь надрывное дыхание Финника и мерные всплески воды. Тишина, воцарившаяся в туннеле, пугала сильнее, чем самый яростный рев.

До вертикальной шахты оставалось четыреста метров. Всего четыреста метров, которые решат, имела ли смысл эта кровавая жатва.

Пит не оглядывался. Сейчас нельзя было смотреть назад. Только вперед.

***

Вертикаль шахты устремлялась ввысь.

Тридцать метров во мрак, в пугающую неизвестность, прямо в чрево бункера. В стену были вбиты металлические скобы — изъеденные ржавчиной, они местами шатались, а кое-где и вовсе отсутствовали. Эту лестницу строили не ради спасения или стремительных бросков; она предназначалась для редких проверок, для тех, кому время позволяло не спешить.

Пит замер у подножия, задрав голову. Луч его фонаря не дотягивался до вершины — он терялся где-то на полпути, бессильно растворяясь в плотной черноте. Там, наверху, их ждал люк. За люком — бункер. А за ним — начало долгого конца.

Он обернулся к тем, кто еще стоял за его спиной. Отряд превратился в тень самого себя: десять человек, половина из которых едва находила в себе силы дышать.

Финник привалился к стене, тяжело опираясь на Китнисс. Его нога в бурых от запекшейся крови бинтах казалась чужой, а лицо приобрело мертвенный, восковой оттенок. И лишь глаза оставались прежними — в них горело лихорадочное упрямство.

— Я поднимусь, — выдохнул он.

— Нет.

— Пит…

— Нет. — Пит подошел вплотную и заставил Финника встретиться с ним взглядом. — Ты не сможешь. С такой раной ты не одолеешь тридцать метров вертикали. А если сорвешься, то утянешь в бездну всех, кто будет лезть следом.

Финник промолчал, но под его кожей отчетливо заходили желваки.

— Ты и сам это понимаешь, — продолжил Пит. Голос его звучал негромко, без тени давления — он просто констатировал беспощадный факт. — Это знаю я. Это знают все присутствующие.

— И каков твой план? — Финник скрипнул зубами. — Оставить меня здесь гнить и ждать вашего возвращения?

— Именно так.

Финник дернулся, словно в попытке оттолкнуть Китнисс, встать прямо и доказать невозможную правоту своего духа. Но тело предало его. Он пошатнулся и инстинктивно вцепился в холодный камень стены.

Китнисс удержала его. Она не произнесла ни слова, в её жесте не было ни жалости, ни упрека — лишь горькая необходимость.

— Рико тоже не поднимется, — глухо произнесла Джоанна. Она замерла над раненым, который лежал на холодном камне, едва заметно и прерывисто дыша. Рядом на корточках сидел Берк, сосредоточенно меняя повязку на его боку. — Он не приходит в себя. А тащить его наверх по этим скобам…

Она осеклась, не договорив. В этом и не было нужды.

Пит коротко кивнул, принимая неизбежное.

— Финник, Рико и Крис остаются внизу. Берк — ты за старшего.

— Я в состоянии идти, — возразил Крис. Его рука, наспех перебинтованная и бесполезная, висела безжизненной плетью, но в голосе еще звенела твердость. — Одной руки вполне хватит, чтобы вскарабкаться.

— Чтобы подняться — возможно. Но не чтобы сражаться. А наверху нас ждет бойня.

Крис открыл было рот для протеста, но, бросив взгляд на свою увечную конечность, бессильно умолк.

— Берк, — продолжил Пит, — остаешься на охране. Если мы не подадим знака через час — уходите. Возвращайтесь той же дорогой.

— Через гнезда муттов?

— Решетки теперь подняты, а твари рассеялись. Это ваш шанс.

«Шанс». Слово, почти утратившее смысл в этом подземелье. Но порой это единственное, что командир может предложить своим людям.

Финник внезапно вцепился в руку Пита. Его хватка уже не была прежней, стальной, но взгляд оставался тяжелым, пронзительным.

— Один час, — отчеканил он. — Если вы не вернетесь, я пойду следом. С этой ногой или без нее — неважно.

— Не смей, — Пит не отвел глаз. — Если через час мы не выйдем на связь, значит, нас больше нет. Поднявшись, ты лишь умножишь число жертв. А ты обязан выжить. Ради Энни.

Имя Энни повисло в сыром воздухе тяжелым якорем. Та самая женщина, что ждала его в Тринадцатом; та, которую Капитолий пытался сломить, но так и не смог уничтожить до конца, хоть и надломил. Единственная причина, по которой сердце