"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Боль, до этого сдерживаемая яростью и адреналином, теперь хлынула в сознание неостановимым потоком. В боку она пульсировала тупыми толчками, в плече — взрывалась острой вспышкой при малейшем вдохе, а в бедре осела тяжелой, изнуряющей хворью. Три пули. Он видел момент их попадания, но осознал их присутствие в своем теле только сейчас, когда тишина заменила грохот сражения.

— Лин, — прохрипел он в микрофон гарнитуры. — Прием.

Сквозь помехи и статический треск пробился далекий, полный тревоги голос:

— Пит? Ты жив?

— Мы на месте. Бункер под нашим контролем. Сумеешь войти в систему?

Наступила пауза, заполненная лихорадочным стуком клавиш на том конце связи.

— Пробую… Здесь многоуровневая защита, но… Есть! Я внутри. Вхожу в общую сеть.

Мониторы в зале мгновенно преобразились. Алые маркеры, обозначавшие вражеские отряды, тревожно мигнули, сменили цвет на неопределенный желтый, а затем начали гаснуть, один за другим растворяясь в пустоте экранов.

— Что происходит? — вполголоса спросила Китнисс. Голос Лин теперь звучал не только в наушнике, но и разносился из динамиков по всему залу:

— Это система координации обороны. Я обрываю все взаимосвязи. — Она сделала паузу, закрепляя успех. — Связь между постами ликвидирована. Командные каналы заблокированы. Теперь они оглохли и ослепли.

На экранах воцарился хаос. Уцелевшие красные точки метались беспорядочно, лишенные общего плана и руководства. Триста гвардейцев наверху, еще минуту назад представлявшие собой единый, идеально отлаженный механизм смерти, в одночасье превратились в три сотни разрозненных стрелков, предоставленных самим себе.

— «Молот», на связи «Феникс». Пит говорил в главный микрофон консоли, транслирующий сигнал прямиком в штаб Тринадцатого дистрикта. — Объект захвачен. Система координации противника выведена из строя.

Тишина в эфире длилась вечность — одну, две, три секунды. Наконец отозвался Боггс. Его голос звучал неестественно, в нем сквозило потрясение:

— Принято, «Феникс». Мы видим… подтверждаем по всем секторам. Оборона Капитолия буквально рассыпается на глазах. Они в панике, они отступают.

— Начинайте общий штурм. Возможно, они предпочтут капитуляцию.

— Мы уже выдвинулись. Гейл ведет атаку с юга. Двенадцать подразделений входят в город со всех направлений. — Боггс помедлил, словно не решаясь задать вопрос. — Пит… как вам это удалось?

Пит промолчал. Он лишь перевел взгляд на Китнисс, чья рука по-прежнему надежно покоилась на его плече; на Джоанну, которая, закончив с пленными, встала по другую сторону от кресла. Его взор задержался на Оуэне — тот сидел в углу, погруженный в пучину шока.

Как им это удалось?

— Мы просто сделали то, что должны были, — ответил он наконец. — Конец связи.

Даже здесь, в глубине подземного бастиона, под толщей трехметрового бетона, до них доносилось эхо агонии города.

Взрывы — далекие, глухие, но отчетливые. Раскаты выстрелов накатывали волнами, то нарастая, то затихая в отдалении. Порой чудились человеческие крики, хотя трудно было понять, реальность это или лишь плод измученного воображения.

Китнисс замерла у центрального монитора, где в реальном времени пульсировала карта площади. Картина была ясной: лазурные маркеры продвигались вперед стремительно и уверенно, в то время как алые точки в беспорядке откатывались назад, сталкиваясь друг с другом в бессмысленном хаосе.

Первая линия обороны была разорвана в клочья. Баррикады пали. Один из танков превратился в пылающий факел, остальные застыли на месте, брошенные экипажами. Второй рубеж трещал по швам: снайперы в спешке оставляли позиции, пулеметные гнезда замолкали одно за другим, словно гаснущие угли. Третье кольцо защитники даже не пытались удержать.

— Они бегут, — едва слышно прошептала Китнисс. — Они просто… бегут.

Джоанна встала плечом к плечу с ней, не отрывая взгляда от экрана.

— Без единого командования они — ничто. Всего лишь толпа, где каждый сам за себя. Каждый — в абсолютном одиночестве.

Пит вслушивался в гул сражения, бушующего наверху. В звуки чужой, но такой близкой победы. Странно: он ожидал, что в этот миг его захлестнет радость, облегчение или хотя бы холодное удовлетворение. Но в душе была лишь свинцовая усталость, острая боль и звенящая пустота там, где должно было расцвести торжество.

— Мы сделали это.

Голос Китнисс прозвучал тихо и неуверенно, будто она сама боялась поверить в реальность происходящего. Она стояла перед ним, глядя сверху вниз — у Пита по-прежнему не находилось сил, чтобы подняться из генеральского кресла.

— Мы сделали это, — повторила она тверже. — Ты сделал это.

— Мы, — негромко поправил он. — Все вместе.

Она опустилась на колени у его ног и осторожно сжала его левую, не раненную руку. Джоанна подошла сзади и положила ладонь на его здоровое плечо. Три человека, связанных невидимой нитью общей боли.

Там, за стальными дверями бункера, заканчивалась война. Впереди их ждал дворец Сноу — последний акт затянувшейся драмы. Финал. Но здесь и сейчас для них существовало лишь это мгновение: тепло чужого тела, тишина и рука в руке.

Пит закрыл глаза. Всего на минуту. Только одну минуту покоя. А потом — снова в путь.

Глава 47

Площадь Согласия.

Китнисс замерла у входа в полевой госпиталь, созерцая руины последнего рубежа. Баррикады, некогда казавшиеся неприступными, превратились в бесформенные груды мусора. Брошенные танки застыли на мостовой; над некоторыми из них еще вились столбы едкого черного дыма, уходя в свинцовое небо. Обелиск в центре площади выстоял, но золотой орел на его вершине нелепо накренился, лишившись одного крыла.

И повсюду — тела. В серых мундирах миротворцев, в черной форме Тринадцатого. Их еще не успели убрать — было некому. Все, кто сохранил способность двигаться, рвались вперед, к президентскому кварталу. Война была слишком стремительна, чтобы дожидаться погребения павших.

Госпиталь развернули прямо на поле боя, там, где еще час назад захлебывались огнем пулеметные гнезда. Палатки, бесконечные ряды носилок, стоны. Тяжелый, удушливый запах крови, антисептика и обгорелой плоти. Хирурги работали на износ, превратившись в безмолвный конвейер, пропускающий через себя растерзанные человеческие судьбы.

Пит был там, за тонкими стенами брезента. На операционном столе. Три пулевых ранения: бок, плечо, бедро. Китнисс сидела на земле у входа и ждала. Час, а может, и вечность — время для нее утратило всякий смысл.

Вдалеке показались носилки.

Четверо санитаров несли их почти бегом, со стороны туннелей — оттуда, где остался Финник. Китнисс сразу узнала его. Он лежал неподвижно, нога была зажата в жесткую шину и туго перетянута ремнями. Лицо приобрело пугающий землистый оттенок, но глаза оставались открытыми. Живыми.

Когда носилки поравнялись с ней, Финник с