"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

казался почти прозрачным. Бинты на боку, плече и бедре выглядели ослепительно белыми в тусклом свете палатки, и лишь кое-где на них проступали свежие алые пятна.

Но он дышал. Грудь мерно и спокойно вздымалась под простыней.

Живой.

Китнисс опустилась на стул у изголовья и осторожно сжала его ладонь — холодную и безвольную. Джоанна бесшумно вошла следом и замерла по другую сторону кровати.

Две женщины и один мужчина. Крошечный островок тишины в самом сердце войны.

За брезентовыми стенами бурлил мир: доносилась далекая канонада, резкие выкрики команд и тяжелый гул техники. Линия фронта неумолимо уходила вперед, к последнему оплоту Сноу.

Но здесь, в этом тесном пространстве, царил покой.

Лишь монотонный писк монитора нарушал тишину, вторя ровному дыханию Пита. Китнисс не выпускала его руку.

Она ждала.

***

Сознание вернулось к нему лишь к закату.

Китнисс заметила это первой: веки Пита едва уловимо дрогнули, а пальцы, лежавшие в её ладони, слабо сжались. Это было мимолетное, почти призрачное движение, но она ощутила его всем существом.

— Пит? — позвала она, затаив дыхание.

Его глаза открылись. Взгляд, поначалу затуманенный и расфокусированный, блуждал по потолку, пока с видимым усилием не замер на её лице.

— Китнисс... — его голос был хриплым, неузнаваемым, иссушенным наркозом. — Я здесь.

Она потянулась к тумбе, взяла стакан и осторожно поднесла воду к его губам. Он жадно сделал несколько глотков, но тут же зашелся в сухом кашле.

— Сколько... — Пит не закончил фразу. Лицо его исказилось от боли, и он инстинктивно потянулся рукой к раненому боку.

Джоанна, до того хранившая молчание, резко перехватила его ладонь.

— Не вздумай. Там всё заштопано и стянуто. Начнешь проверять на прочность — швы поползут.

Пит медленно повернул голову. Джоанна стояла по другую сторону койки, скрестив руки на груди. Её лицо было серым от усталости, но взгляд оставался цепким и острым.

— Джоанна...

— Она самая. Кто же еще, — отозвалась она в своей привычной манере.

Он попытался улыбнуться, но вышла лишь бледная, надломленная тень улыбки.

— Бункер?

— Взят, — ответила Китнисс. — Как и вся площадь. После того как связь вырубили, оборона рухнула за сорок минут.

— Потери?

В палатке повисла тяжелая, гнетущая тишина.

— Двести двенадцать человек по всему сектору, — произнесла Джоанна, чеканя слова. — Из нашей группы — девять.

Пит вновь закрыл глаза. Его лицо превратилось в неподвижную маску, и лишь по тому, как плотно сжались челюсти и дернулся кадык, Китнисс поняла, какой удар он принял.

— Кто уцелел?

— Мы трое. Оуэн. Финник ранен, но жив. Насчет ноги... врачи пока не дают гарантий.

Пит погрузился в долгое молчание. Китнисс не торопила его, понимая, что сейчас в его голове идет свой, не менее страшный бой.

— Хорн, — заговорил он наконец. Голос звучал тихо и монотонно, будто он читал заупокойную молитву или зачитывал окончательный приговор. — Вега. Томас. Данте. Ли. Сэм...

Он произносил эти имена одно за другим, отдавая последнюю дань тем, кто доверился ему. — Рико. Крис. Берк.

Девять имен. Девять жизней, оставшихся в непроглядной тьме туннелей.

— Они понимали, на что идут, — отрезала Джоанна. В её голосе не было жалости, только сухая, жестокая правда войны. — Каждый из них знал цену.

— Знали, — Пит разомкнул веки и посмотрел в пустоту перед собой. — Но легче от этого не становится.

— Нет, — согласилась она. — Никогда не становится.

***

За брезентовыми стенами палатки сгущались сумерки.

Канонада почти умолкла. Лишь изредка издалека долетали глухие отзвуки разрывов, но само пламя битвы уже сместилось глубже в город. Линия фронта неумолимо продвигалась вперед, вплотную подступая к Президентскому кварталу.

Китнисс сидела у койки, по-прежнему не выпуская ладонь Пита из своей. Она боялась разомкнуть пальцы, будто это тепло было единственным, что удерживало их обоих в реальности.

— Боггс выходил на связь, — негромко произнесла она, нарушая тишину. — Пока ты был в забытьи. Он считает, что к завтрашнему вечеру мы будем у самого дворца. После того как пала координация, оборона центра рассыпалась. Они больше не способны на организованный отпор.

— Хорошо.

— Койн тоже прислала сообщение. Просила передать… благодарность. — Это слово прозвучало из её уст отчужденно и даже нелепо. — Сказала, что ты — герой.

Пит издал короткий звук, отдаленно напоминающий смешок, в котором не было и капли веселья.

— Герой.

— Ты не согласен с ней?

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё — долго, пронзительно, проникая в самую суть.

— Герои остались там, за спиной. Хорн, Вега… все остальные. А я… — он запнулся, подбирая слова. — Я просто выжил. Снова.

Китнисс не нашлась с ответом. Слишком горькой и знакомой была эта правда. Она и сама занималась лишь тем, что выживала — раз за разом, вопреки всему. Игры, восстание, полномасштабная бойня… Другие уходили в небытие — крошка Рута, почти потерянный Финник, тысячи безвестных солдат, — а она оставалась. Это не делало её героиней. Это просто оставляло её в мире живых. И только.

Джоанна резко поднялась. В тишине отчетливо хрустнули её затекшие суставы; спина ныла от долгого сидения на жестком стуле.

— Схожу к Финнику, — бросила она. — Он в соседнем секторе. Врачи уверяют, что операция прошла успешно, но я хочу убедиться в этом лично.

Она направилась к выходу, но у самого полога замерла.

— Мне, наверное, стоит вас оставить после Финника? — спросила она вполголоса. — Вам двоим, должно быть, нужно…

— Нет.

Ответ Китнисс прозвучал мгновенно, не оставив места для сомнений. Джоанна обернулась, и в её взгляде промелькнуло нечто трудноуловимое — тень удивления или, возможно, робкая надежда.

Китнисс смотрела на неё — на женщину, которая прошла с ней через этот персональный ад. Которая подставляла плечо, когда силы были на исходе; которая ассистировала хирургам, не в силах просто стоять в стороне; которая любила того же человека, что и она сама.

— Останься, — твердо повторила Китнисс. — Проведай Финника и возвращайся к нам. Мы… — Она на секунду замялась и взглянула на Пита. Он ждал её слов в безмолвном согласии. — Мы будем ждать тебя здесь.

Мы. Больше не было одинокого «я». Только «мы». Джоанна коротко кивнула. Слова стали лишними. Она откинула полог и скрылась в вечерней прохладе.

Они остались наедине.

Китнисс и Пит. Как и прежде, как и