"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Троица начала отход к массивным дверям командного центра, стремясь перегруппироваться и вызвать подмогу. Пит не мог позволить им уйти. Он бросился на шестого.

Тот успел нажать на спуск.

Первая пуля вошла в бок, пробив ребра справа. Рубашка не смогла остановить свинец; белая, ослепляющая боль на мгновение лишила зрения. Пит не замедлился. Вторая пуля ударила в плечо — то самое, многострадальное плечо, что ныло весь путь. Он продолжал движение. Третья пуля пробила бедро. Нога предательски подкосилась, и он рухнул на пол.

Шестой преторианец приближался. Ствол был направлен в голову — исполнение приговора. Грянул выстрел.

Но стрелял не Пит. Оуэн, рядовой боец, чьи руки заметно дрожали, нажал на курок своего пистолета. Пуля угодила точно в визор. Была ли это слепая удача, милость судьбы или тот самый сбой в теории вероятности, что иногда случается на войне — не имело значения. Враг рухнул. Двое.

Последние двое осознали всё в одно мгновение. Восемь Преторианцев. Элита империи, венец военной мощи, — против горстки изможденных повстанцев, поднявшихся из сточных канав. И шестеро из этой элиты уже корчились в предсмертных суккуссиях, или лежали поверженными.

Оставшиеся бросились прочь, к выходу. Бегство было единственным шансом.

Пит лежал на холодном полу. Кровь из трех ран быстро растекалась под ним густой, липкой лужей. Зрение затуманивалось, мир тонул в белесой пелене боли, пропитавшей каждую клетку тела. Но рука оставалась твердой. «Шепот» в правой ладони казался непривычно тяжелым, но послушным.

Два выстрела. Точно в коленные сочленения, в обнаженные сервоприводы — туда, где броня пасовала перед механикой. Оба гиганта рухнули, как подкошенные.

Китнисс стрелой вылетела из-за колонны. Она успела подхватить обычные, не бронебойные стрелы. Но теперь это не имело значения: враги были повержены, их визоры замерли прямо перед ней. Две стрелы. Два коротких росчерка. Еще два неподвижных тела.

Тишина. Восемь черных доспехов замерли среди битых гильз и багровых озер. Бой длился ровно две минуты и семнадцать секунд.

Пит смотрел в потолок — ослепительно белый, стерильный и пугающе чистый. Странный контраст с тем безумием, что творилось внизу. Топот бегущих ног.

— Пит! — Китнисс упала на колени рядом с ним. Её пальцы лихорадочно порхали над его телом, ища раны, умоляя пульс не останавливаться.

— Жив... — выдавил он, преодолевая сопротивление обожженных легких. — Больно до крика, но жив.

Джоанна опустилась с другой стороны. Её ладони, испачканные в липкой смеси его и чужой крови, намертво зажали рану на боку. Резкая вспышка боли заставила его содрогнуться.

— Только попробуй подохнуть, — её голос, обычно язвительный, теперь хрипел и срывался. — Слышишь? Мы еще не квиты.

— Не дождешься.

Китнисс склонилась ниже, коснувшись его лба сухими, горячими губами.

— Вставай, — прошептала она в самое ухо. — Нам нельзя здесь задерживаться. Нам нужно дойти.

Он сделал усилие. Боль взорвалась ослепительной сверхновой, выжигая сознание. Ребра стонали, плечо полыхало живым огнем, раздробленное бедро отказывалось держать вес. Но они не дали ему упасть. Две женщины, ставшие его опорой, подхватили его с обеих сторон, вплетая свою силу в его немощь. Он поднялся. Только потому, что они держали его.

— Командный центр... — прохрипел он, указывая на распахнутые створки в конце коридора. — Нам туда.

Они двинулись вперед. Пит — между Китнисс и Джоанной, едва переставляя ноги и опираясь на их плечи. За ними тенью следовал Оуэн, единственный уцелевший из бойцов. На его бледном лице застыла маска шока, взгляд был пуст и устремлен в никуда.

Четверо. Из семи. Сэм, Ли, Данте — их имена остались там, в алом мареве коридора. Три минуты ярости. Восемь уничтоженных машин. Три верных товарища. Это была высокая цена, которую ему пришлось заплатить.

Но они дошли.

***

Дверь не была заперта.

Китнисс толкнула её ногой — одной рукой она всё еще поддерживала Пита, во второй сжимала лук. Створка распахнулась настежь, с глухим ударом встретившись со стеной.

Перед ними открылся Командный центр.

Просторный полукруглый зал с высокими сводами тонул в мерцании сотен мониторов. На экранах пульсировали синие и зеленые огни, вычерчивая контуры площади Согласия и прилегающих улиц. На цифровых картах застыли позиции войск: алые точки — миротворцы, лазурные — наступающая армия Тринадцатого.

И люди.

Десять человек — штабные офицеры в строгой серой форме и техники в белых халатах — замерли у своих постов, не сводя глаз с дверного проема. Они смотрели на четверых вошедших: истерзанных, перепачканных кровью, едва держащихся на ногах, но не сломленных.

Никто не сделал попытки схватиться за оружие.

Старший из присутствующих — генерал, чьи петлицы тускло поблескивали золотом, — медленно поднялся из глубокого кресла. Он демонстративно держал руки на виду, развернув ладони к вошедшим.

— Мы сдаемся, — произнес он.

Его голос был удивительно ровным и спокойным. Казалось, он долго репетировал эту фразу, заранее смирившись с тем, что однажды её придется произнести. Китнисс не опустила лук.

— Преторианцы, — выдохнула она. — Они были вашим последним щитом?

— Да.

— Они мертвы.

Генерал едва заметно кивнул. Его лицо оставалось беспристрастной маской, и лишь в глазах читалась безмерная, вековая усталость.

— Значит, сопротивление бесполезно, — повторил он. — Нет смысла отдавать жизни за то, что уже безвозвратно проиграно.

Пит пристально смотрел на него — на человека в безупречном мундире, чья идеальная осанка и ледяное самообладание казались почти кощунственными здесь, среди отзвуков бойни. Этот человек дирижировал обороной площади. Он отдавал приказы, превращавшие живых людей в статистику потерь.

Пит мог бы оборвать его жизнь одним движением пальца. Но он не стал. Не из милосердия — просто это ничего бы не исправило. Война была выиграна здесь и сейчас, в стенах этой комнаты. Смерть генерала не вернула бы к жизни Данте, Сэма или Ли. Она не воскресила бы Вегу и Хорна. Она была бессильна перед пустотой утрат.

— Джоанна, — хрипло позвал Пит; каждое слово давалось ему с великим трудом. — Обыщи их. И свяжи.

Она коротко кивнула и, убедившись, что Китнисс надежно держит Пита, направилась к пленным. Обыск был стремительным и профессиональным. Три офицерских пистолета, пара ножей, коммуникаторы — всё это Джоанна хладнокровно сбрасывала в кучу на полу. Затем, одного за другим, она стягивала запястья пленных пластиковыми жгутами за спиной.

Никто не оказал даже тени сопротивления.

Китнисс осторожно подвела Пита к массивному креслу, которое только что покинул генерал, и помогла ему сесть. Он бессильно откинулся на спинку, на мгновение прикрыв глаза.