"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

— Где он? — первым делом выдохнул он. Голос его был слабым и хриплым.

— В операционной.

— Выживет?

Китнисс помедлила. Она посмотрела на палатку за спиной, на колышущийся полог, за которым люди в масках вели свою тихую битву со смертью.

— Должен.

Санитары двинулись дальше, унося Финника в другое отделение, к другим врачам. Китнисс проводила его долгим взглядом. Она помнила ту рану — там, в сыром полумраке туннеля, когда стягивала края плоти бинтами. Помнила блеск кости и развороченные мышцы. В том, что он выживет, сомнений не было. Финник принадлежал к той породе людей, которые проходят сквозь ад и остаются в живых. Но его нога… Сможет ли он когда-нибудь ходить — это оставалось под вопросом.

Джоанна вышла из операционного шатра. Её руки по локоть были в крови — она не смогла остаться безучастным наблюдателем и всё это время ассистировала медикам: держала, подавала инструменты, беспрекословно выполняя любые указания. Бездействие для неё было невыносимее самой тяжелой работы.

Она опустилась на землю подле Китнисс — тяжело, на негнущихся ногах, словно из неё внезапно выдернули стержень.

Воцарилось молчание. Китнисс не оборачивалась, продолжая неподвижно смотреть на площадь, затянутую дымом и усеянную телами.

— Три попадания, — наконец нарушила тишину Джоанна. — В бок — по касательной, ребра, к счастью, не задеты. Плечо пробито навылет, кость цела. В бедре пуля засела глубоко, но её уже извлекли.

— Он...

— Потерял пугающе много крови. Сейчас делают переливание. Но... — Джоанна повернулась, и Китнисс увидела её глаза — воспаленные, красные то ли от запредельной усталости, то ли от невыплаканных слез. — Он выкарабкается. Он всегда находит путь назад.

Китнисс лишь едва заметно кивнула. Выкарабкается. Разумеется. Пит не умеет иначе. Это его суть, его негласное обещание миру. Но почему тогда внутри всё леденеет от ужаса?

— Сколько? — глухо спросила она. Джоанне не нужны были уточнения. Она поняла мгновенно.

— Из нашей группы — девять погибших, — голос Джоанны звучал пугающе ровно, превращая имена в сухую сводку потерь. — Хорн. Вега. Томас. Рико скончался в туннелях, пока мы штурмовали бункер. Данте. Ли. Сэм. Крис не дотянул до госпиталя — умер в пути. Берк… он остался с телами, и его накрыло обвалом при отходе.

Китнисс зажмурилась, пытаясь сдержать подступающую тьму. Девять из четырнадцати. Девять жизней, которые еще сегодня утром были полны надежд, лиц и историй. Девять человек, веривших в возвращение.

Вернулись пятеро. Пит, за чью жизнь сейчас боролись хирурги. Финник с его растерзанной ногой. Она сама. И Джоанна. А как же Оуэн? Где он?

— Оуэн цел, — произнесла Джоанна, будто отозвавшись на невысказанный вопрос. — В глубоком шоке, но жив. Его куда-то увели, я не знаю точно.

Значит, шестеро. Меняло ли это хоть что-то в их скорбной арифметике?

— А каковы общие потери? — спросила Китнисс, не сводя глаз с горизонта. — Сколько на самой площади?

Джоанна извлекла из кармана коммуникатор — чужой, трофейный, снятый с одного из плененных офицеров.

— Перехватила свежую сводку, — она внимательно изучала мерцающий экран. — Площадь пала за сорок три минуты. С того самого момента, как мы обрушили систему координации. — Она сделала паузу. — Двести двенадцать убитых с нашей стороны. Сто семь тяжелораненых. Примерно столько же — с легкими ранениями.

Двести двенадцать. Китнисс мысленно повторила это число, пробуя его на вкус. Двести двенадцать.

— Вчера, — продолжала Джоанна сухим, деловым тоном, — за три неудачные попытки штурма мы потеряли сто сорок семь человек. И ни одна группа не продвинулась дальше первой линии. Если бы мы и сегодня пошли в лобовую атаку... — Она осеклась. В продолжении не было нужды.

Если бы они пошли в лоб, погибло бы не меньше двух тысяч. Возможно, больше. Боггс называл эти цифры на брифинге: две тысячи жизней — такова была минимальная цена прямого столкновения.

Китнисс смотрела на площадь. На застывшие тела, которые еще не успели предать земле. На бесконечный поток раненых, тянущийся к госпиталю. На солдат, марширующих мимо, к президентскому кварталу; их взгляды были устремлены только вперед, они не смотрели по сторонам, боясь увидеть в павших самих себя.

Двести двенадцать погибших. Девять — из их отряда. Тысяча восемьсот тех, кто остался жив. Математика была безупречна. Числа складывались в правильный ответ. Но Китнисс не ощущала вкуса победы. Не чувствовала долгожданного облегчения. Только свинцовую усталость, пропитавшую её до самых костей, и зияющую пустоту в душе — там, где по всем законам должны были расцветать гордость или радость.

Пустота.

Она вспомнила свои первые Игры. Тот миг, когда объявили о её победе, и ховеркрафт подхватил её, унося с арены. Тогда она тоже ждала, что кошмар закончится, что боль отпустит.

Не отпустила. Возможно, это не отпустит её уже никогда.

Тяжелый полог палатки откинулся.

Наружу вышла медик — молодая женщина с изможденным лицом и в халате, покрытом бурыми пятнами запекшейся крови. Она быстро огляделась и, заметив их, направилась навстречу.

— Вы были с ним? С Мелларком?

Китнисс вскочила на ноги прежде, чем успела осознать это. Джоанна оказалась рядом в то же мгновение.

— Да. Что с ним?

Медик стянула маску и устало потерла переносицу.

— Состояние стабильное. — Это слово, столь неопределенное и в то же время дарующее жизнь, повисло в воздухе. — Пулю из бедра извлекли, остальные ранения оказались сквозными. Можно сказать, ему сказочно повезло: крупные сосуды не задеты, кости не раздроблены. Мы провели переливание, кровопотеря компенсирована.

— Он будет жить? — Голос Джоанны прозвучал резко, почти требовательно.

Врач посмотрела на неё — спокойно, без тени раздражения, лишь с бесконечной усталостью в глазах.

— Будет. Через неделю встанет на ноги. Через две — вернется в строй, если обойдется без осложнений. — Она сделала паузу. — Он удивительно крепкий. Я видела раны куда легче, от которых люди угасали на глазах. Он — не умрет.

Китнисс судорожно выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время не дышала.

— К нему можно?

— Он всё еще в беспамятстве — действие наркоза не закончилось, — медик безразлично пожала плечами. — Но заходите. Только не мешайте персоналу, если возникнет необходимость.

Китнисс вошла первой.

Внутри было тесно, воздух застоялся, пропитанный густыми запахами антисептика и крови. Лишнюю мебель вынесли, освобождая пространство для оборудования: капельниц, мониторов и хитросплетения трубок.

Пит лежал на узкой койке.

Смертельно бледный, он