Плохое путешествие. Том 4 - Давление

Лариса продолжает смотреть. Сковородка тоже смотрит.

— Я ушёл! — послышался голос с улицы.

Лариса смотрит на дверь.

Всё ещё смотрит.

Смотрит.

Дверь открывается, и внутрь заглядывает Крокс, встречается глазами с Ларисой, Лариса щурится, смайлик на сковородке злобно ухмыляется, голова ящера поспешно исчезает в дверном проёме, прикрыв за собой калитку.

Не шути с Ларисой. Не шути с Ларисой, с*ка.

— О, Хьюго, вижу, тебе стало лучше. — Из подсобки вышел Гарет. — А мы уже ямку на заднем дворе выкопали.

Юморист, блин.

— Говорят, меня четыре дня не было. Неужто уже и членства меня лишили?

Гарет хмыкнул в его привычной сдержанной манере.

— Живи пока. Зря мы что ли за тебя переживали?

— Живу пока, куда деваться… Кстати, где Дура и Вика?

Гарет как-то подозрительно покосился на входную дверь.

— Гуляют.

Почему у меня такое чувство, что все присутствующие сговорились?

— С ней же всё хорошо? Никаких глупых идей? Она же не собралась в одну каску вычистить всех гвоздей?

Говорят, что это невозможно, но, насколько знаю Дуру, для неё нет ничего невозможного. Невозможное она ест на завтрак.

— Нет, что ты, Хью. Я бы тебе сказал. Она даже топор брать не стала, — Гарет кивнул на входную дверь. — У крыльца припаркованный стоит.

— Ладно, верю.

Как-то незаметно, маленькими шажками, Кривой Рог стал для меня вторым домом. Не было громкого момента осознания — всё сложилось само собой. Там подстраховал, здесь выручил, в другом месте просто выслушал. Капля за каплей — и вот уже нас встречают улыбками, а к нашим столикам сами подсаживаются.

Всё началось с того злополучного дня, когда я по доброте душевной накинул усиление на Крокса во время боя на арене. Этот болтливый ящер, конечно же, не смог держать язык за зубами. Уже на следующий день меня осаждали гладиаторы, выпрашивая «хоть немножко магии». Пришлось вводить тариф — десять синих монет за бафф. Хотя на арене я часто делал это бесплатно, что привело к забавной ситуации. Весь, абсолютно весь Кривой Рог начал выслеживать, когда мы выходим на бои. Зачистка этажей превратилась в прогулку — достаточно было появиться на арене, как за нами тут же собиралась перебаффанная орда. Посторонние гладиаторы быстро смекнули, что проще искать другие этажи, чем пытаться соревноваться с нашей разогретой компанией.

Если честно, я не собирался задерживаться в этом городе. План был прост: быстро наскрести на пропуск в Верхний город — и дальше, к новым приключениям. Но… жизнь, как всегда, внесла коррективы.

Чем больше мы зарабатывали, тем быстрее деньги утекали. Зелья, броня, безделушки — всё это съедало монеты быстрее, чем крысы съедают брошенный кусок хлеба. А потом Дура внезапно открыла в себе тягу к пивным вечеринкам. Помните, я говорил, что в «Кривом Роге» не хватает барда? Теперь у нас целая группа.

В какой-то момент, глядя на то, как я перебираю струны, Дура попросила научить её играть на каком-нибудь инструменте. Раздобыли ей барабаны. Сарделька, как оказалось, неплохо лабала на арфе, поэтому переключилась на электрогитару — и теперь её крылья синхронно трясутся в такт рифам. Виктория же заявила: «Хочу за письку дёргать — и чтобы все балдели». Выдал ей бас. И всё это, разумеется, работает на рунической энергии — потому что обычные усилители в этом аду давно бы сгорели. Короче, магия. Всё, что я не могу объяснить, называю магией. Вот и тут тоже… магия. Спасибо Вульгриму, иначе хер знает, где такие чудеса ещё искать.

Что мы умеем играть? Ну… кое-что. Если очень постараться, то можно узнать мотив. Но главное не это. Главное — когда вечером мы заводим нашу какофонию, в таверне моментально собирается толпа. Кто-то орёт, кто-то пляшет, кто-то просто бьётся головой об стол в такт. Лариса сначала грозилась всех перебить сковородкой, но теперь иногда даже подтанцовывает у барной стойки.

Я так и не стал великим гладиатором. Не скопил состояние. Не пробился в Верхний город. Но, чёрт возьми… Кажется, я нашёл здесь что-то куда более ценное.

И, наверное, это того стоило.

— Хью, — ласково улыбнулась Сариэль, ставя передо мной поднос с дымящейся тарелкой.

Я покосился на подозрительно бледный рис:

— Опять недоваренный?

Ангел смущённо опустила глаза:

— Я… Я вроде попробовала. Кажется, получилось.

Первая ложка заставила меня задуматься.

— М-м-м…

— Ну как? Доварился? — в её голосе звучала надежда.

— Ага, — кивнул я, героически проглатывая комок полусырого риса.

Гуляш оказался другой историей. От первого куска у меня чуть лицо не сложилось пополам — такое ощущение, что Сариэль просто высыпала в кастрюлю всю солонку. Слёзы выступили на глазах, но я мужественно продолжал жевать.

— Вкусно?

— Есть над чем работать, но прогресс очевиден, — дипломатично ответил я. — Сколько тарелок разбила?

— Одну… — она потупилась, рисуя носком ботинка круги на полу.

— Всего одну? — не поверил я.

— Ну да… — её голос стал подозрительно тихим. — Если не считать той, что… выскользнула… и улетела в окно… Но она сама!

Благодаря нашей Сардельке в таверне «Кривой Рог» произошла тихая революция кухонной утвари. Теперь вся посуда здесь — исключительно железная. Нет, конечно, ещё теплятся где-то в закромах последние уцелевшие керамические экземпляры, но их дни сочтены. Лариса хранит их как зеницу ока, замуровав в самом дальнем шкафу за тремя замками, но крылатая разрушительница каким-то мистическим образом всё равно находит дорогу к запретным тарелкам.

Каждую разбитую тарелку Лариса хоронит за таверной с поистине материнской скорбью. А наказания за преступления на кухне обычно следуют незамедлительно.

Однажды я видел, как Лариса гоняла Сариэль по всей кухне погнутой поварёшкой, при этом мастерски балансируя на одной ноге, потому что второй угодила в любезно оставленное после уборки ангелицей ведро. Но что удивительно — стоит кому-то из подвыпивших гладиаторов косо посмотреть на нашу крылатую неудачницу, как Лариса мгновенно превращается в её личного телохранителя. Забавно, что на головы обидчиков в первую очередь обрушивается гнев демонической кухарки, а не, прости господи, нашего.

Кстати, о крыльях нашей ангелицы — они окончательно перекрасились в благородный свинцовый оттенок. Не в угольно-чёрный, как у Миры, а в металлический цвет, будто вылитый из оружейной стали. Но пока Сариэль больше волнует, как бы не разбить очередную тарелку.

— Хозя-я-ин! — прозвучал писклявый голос из приоткрытой входной двери.

Сариэль, Гарет и я обернулись, но никого не увидели.

— Шнурок? —