Плохое путешествие. Том 4 - Давление

class="p1">Я ничего особого от этой книги не ждал, но в конце концов, если она правда окажется бесполезной, как об этом говорил Вульгрим, она всегда поможет скоротать вечерок. Или послужить в качестве туалетной бумаги, тут уж как попрёт.

Открыв обложку, я прочитал первую страницу, и мне сразу стало понятно, почему Вульгрим не смог проверить подлинность написанных текстов.

«Клятва паладина, меч экзекутора, костёр инквизитора».

Бенедиктус Арчибальд.

Орден рассвета.

879 г.

Наспех пролистав несколько страниц, восхитился зарисовками, которые были сделаны от руки, а также обратил внимание на магические схемы. Не на всё и не всегда, но, к примеру, тут была схема сотворения паладинского очищения, которая, по утверждению Бенедиктуса, полностью нейтрализовывала все болезни и яды в организме.

— Хм… Экзорцизм… Святая земля… Святой колокол, молот света… Призыв небесного войска… Охренеть… Ангельский свет… Хм… А это что? Взмах серафима…

Последнее было что-то нереальным и охренительно разрушительным для любой нечисти, включая демонов, но самое главное… Тут была схема. Правда, с запредельной сложностью. Как минимум, некоторые его элементы вообще находятся за гранью моего понимания. То есть это заклинание в нескольких местах начинается ветвиться, как будто его должны читать сразу двое, а затем сходится. Очень странная херня.

— Оу… Интересная книга. — Сариэль отвела взгляд и заёрзала. — Но для тебя и вправду бесполезная, Хью. Боюсь, что демоны не смогут пользоваться этими умениями, поскольку доступны только тем, кто чист душой и… — до неё начало доходить. — Не-е-ет. Ну не-е-ет. — А у меня сама собой полезла улыбка на лицо. — Вы же не серьёзно? Демон, использующий святую магию⁈ Ни за что в жизни не поверю!

— Предлагаю, — начал Дура заговорческим тоном. — Сходить на арену и там обо всём хорошенько подумать.

— Я бы не советовал. — вклинился в разговор Гарет, который всё это время тёр стакан и поглядывал в нашу сторону. — Пока тема с ядом не решится, настоятельно рекомендую туда не соваться. Кроме того, Хью всё ещё не восстановился…

— Так я его сейчас живо… — начала Виктория, и тут скрипнула дверь в трактир.

— Гарет, здарова!

— О, Брюс, — владелец трактира поздоровался с незнакомцем, а мы притихли. — Какими судьбами?

— На восточном тракте тварь какая-то завелась. Охрану жрёт, карганов жрёт, товары портит. Есть заказ на её устранение. Платим сто синих монет за её голову. Возьмётесь?

Мы тут же поднялись из-за своего стола и подошли к барной стойке.

— Что за тварь? — поинтересовалась Дура.

— Говорят, огромный, просто, с*ка, здоровенный паук. Агрессивная падла с ядовитой жопой. Один поцелуй её сраки — и ты отправляешься в кому посмертно.

О, я, кажется, начинаю догадываться, откуда на арене появился яд.

— У пауков обычно яд в жвалах, а не в жопе. — задумчиво проговорил я.

— Да какая разница⁈ Огромный, страшный, ядовитый, а уж где у него яд — вообще похер. Берётесь?

— Оставь листовку здесь. — Гарет кивнул на стойку. — Может, кто из наших возьмёт.

— Возьмёмся. — тут же ответил я, забирая листовку себе. — И да, где мне потом вас искать?

— Гарет подскажет. — Брюс кивнул на хозяина трактира.

Когда он ушёл, Сариэль тут же начала возмущаться, что в моём состоянии идти за какой-то опасной ядовитой тварью вообще не вариант и не богоугодное дело.

— А лучше запереться в комнатке и-и-и… — протянула Виктория с ехидной ухмылкой, а затем добавила: — Просто скажи, что ты хочешь, чтобы твоя попенька пострадала, и я отстану. — Улыбка близняшки стала ещё шире.

— Да если и так! — Ангелица вообще никак не отреагировала. — Лучше пусть пострадает моя попенька, чем вас сожрёт какое-то чудовище! Хью, какого чёрта⁈ Ты вроде всегда отличался рассудительным и осторожным подходом, так чего сейчас голову в петлю толкаешь?

Я бы и рад ответить, но вот смотрю на картинку паука и в особенности на его волосатые лапки, и кажется, что где-то мне их уже приходилось видеть.

— Считай, что интуиция подсказывает. Сегодня отдыхаем, а…

Глаза Мавики сверкнули.

— А может…

— Именно ОТДЫХАЕМ. — С нажимом ответил я. — Не бухаем как в последний раз, не трахаемся, а просто спим. Мне тоже нужно восстановиться. Завтра выдвигаемся.

Глава 12

Сиреневая вдова

Вы никогда не догадаетесь, кто такая Чичи.

Может, вам представляется крошечная демоница — верная служанка древнего аристократического рода? Синее платьице, белоснежный передник, лакированные туфельки, кружевной чепчик… Ну да? Так?

А вот и нет.

Если бы Чичи носила туфельки, ей понадобилось бы четыре пары.

Потому что Чичи — огромная, мохнатая, восьмиглазая мать будущего выводка.

И сейчас она искала дом.

Чичи была привередливой мамашей. Каждую пещеру, каждую щель она осматривала с дотошностью архитектора — и всё не то.

То слишком сыро, то слишком темно, то вход слишком узкий — как тащить туда добычу? А однажды она нашла отличную расщелину, но рядом бегала стая гончих, что представляло немалую опасность не только для будущего потомства, но и для неё.

Отчаяние уже подбиралось к её паучьему сердечку, когда оно наконец нашлось. Идеальное логово.

Узкий проход, скрытый в глубине ущелья, открывался в просторную галерею с высоким сводом. Лучи света, пробивающиеся сквозь трещины в потолке, создавали ровный полумрак — ни тебе духоты, ни вечной ночи. А в углу — лавовая лужица, тёплая, уютная, поддерживающая идеальную влажность и температуру.

«Беру!» — подумала Чичи и взяла.

Сроки поджимали.

Чичи торопилась. Вход в пещеру был затянут плотной завесой паутины, маскируя его от чужих глаз. По стенам и потолку змеились сигнальные нити — малейшее прикосновение, и она узнает. Сети — ловчие, липкие, смертельные — уже перекрывали все подходы. А в самом укромном углу, на мягкой паутинной перине, покоилось десять яиц.

Не просто яиц.

Десять священных даров — Благословение Лосс.

Обычно паучихи её вида мечут икру чуть ли не ежедневно — из неё вылупляются шустрые, ненасытные крохи, которые служат маленьким подспорьем в непростом деле паучьей прялки. Но эти десять…

Они — избранные.

Раз в жизнь богиня Лосс дарует своей служительнице шанс — родить не просто потомство, а наследников своей мощи. Такие паучата вырастут большими, умными, смертоносными. И потому Чичи не имела права ошибиться.

Чичи любовалась кладкой.

Яйца лежали идеально — близко, но не тесня друг друга, в тепле лавовой лужицы, под неярким светом трещин в