Белый генерал. Большой концерт - Николай Соболев

сообщила мне герцогиня, показав глазами на изящную, как статуэтка, молодую прелестницу в темно-сером костюме с убранным белым кружевом лифе. — Мария Башкирцева, художница, немного феминистка и тонкая возвышенная натура. Кажется, она больна чахоткой — какая жалость, если такой талант пропадет в столь юном возрасте.

Девушка напряженно всматривалась в лазоревую даль, будто желая в ней раствориться. Она оглянулась на нас, в ее умных глазах мелькнула тень узнавания. Слегка заломленная на бок шляпка с пером качнулась, неподалеку взвизгнула шарманка, стая голубей сорвалась в сторону православного храма, чьи золотые луковицы блестели в лучах солнца, а стены прятали место упокоения русского Цесаревича. Мы продолжили свою прогулку, обменявшись с девушкой легкими поклонами.

.— Когда граф Бек-Ржиховский узнал о вашем прибытии, генерал, его как мистралем снесло из Ниццы, хотя сейчас не сезон. Испугался, что вы его пристрелите на дуэли. Романтическая история, не так ли? — лукаво улыбнулась герцогиня.

Обсуждать с Анастасией Стану Бачевич — это было выше моих сил.

— Давайте не будем ворошить прошлое, ваше высочество.

— Просто Стасси, генерал, — шепнула герцогиня, и эта короткая фраза разрушила сдерживающие нас барьеры.

Мы принялись болтать и, позабыв обо всем, гуляли до самого заката, дефилируя вдоль моря. До того самого момента, когда навалившаяся усталость не вынудила нас усесться на лавочку. Любовались заходящим солнцем, весело играя в подсчеты, сколько раз море поменяет свой цвет — от нежно бирюзового, потом розового, золотистого до темно-серого, черного… Мы насчитали девять цветов!

— Михаил Дмитриевич, меня пригласили завтра в Вильфранш-сюр-мер на пирушку наших флотских офицеров. Вы составите мне компанию? — спросила меня по-русски герцогиня, чтобы не поняла ее фрейлина.

— Сочту за честь, герцогиня, — кивнул я и добавил: — Стасси!

* * *

Да, есть женщины не только в русских селениях, но и в дворцах! Покойная императрица Александра Федоровна, даром, что немка, сумела совершить немыслимое, когда овдовела. Без единого выстрела, одной лишь милой улыбкой, сдобренной морем обаяния и демонстрацией, если верить беглому Герцену, истинно варварской роскоши, она сумела обеспечить России военно-морскую базу на юге в отчаянный момент — когда нас лишили права держать флот на Черном море после первой Восточной войны. Сардинский король пал перед ее чарами и отдал России в безвозмездное пользование на 99 лет отличную гавань в Виллафранка. Бухта шикарная, глубокая, с историей — из нее во времена матушки Екатерины II отплыла в Чесму жечь турецкий флот эскадра Алексея Орлова. Наполеон III, прибрав к рукам кусок побережья бывшего графства Ницца, подтвердил права русских* на базу со строениями в местечке, переименованном в Вильфранш. Так появилось средиземноморская стоянка русского флота. Обитали в ней преимущественно черноморцы, но, бывало, захаживали балтийцы. Нынче же ее дни подходили к концу, флот уходил в Черное море, орудийную батарею на мысе Кап Ферра сворачивали, хотя угольная станция оставалась, а портовые сооружения планировали передать русской лаборатории морской зоологии.

* * *

Право на использование гавани Вильфранш-сюр-Мер и все портовое имущество было отобрано у Советской России в 1923 г. за неуплату царских долгов

Александра Федоровна потрафила не только флоту, но и морским офицерам, обитателям базы. На ее деньги между Ниццей и Вильфраншем было построено шоссе, получившее название Бульвар Императрицы. Экипаж герцогини Мекленбург-Шверинской часто замечали на этой дороге — скучавшую без русского общества Анастасию Михайловну тянуло к нашим морякам со страшной силой. Ее муж, Фридрих-Франц, страдавший с детства астмой и и лишь летом наведывавшийся в свой сырой промозглый фатерланд, большую часть года проводил в Палермо или на французской Ривьере, безвылазно засев Каннах, и развлекаться супруге приходилось самостоятельно. Если у кого-то и появились вопросы, отчего я выбран сопровождающим, мне такие подробности остались неизвестными.

Красивое ландо неспешно двигалось вдоль побережья, мимо проплывали чудные виды зеленых горных склонов с белыми домиками-виллами под красными черепичными крышами, внизу переливающееся под мягким сентябрьским солнцем синее море тихо билось в скалистый берег, а бухта Вильфранша могла по праву считаться одной из самых замечательных во всем Средиземноморье. Внушительная старинная Цитадель, от которой в гору карабкался городок, лодки рыбаков у причалов и корабли под Андреевским флагом — картинка!

— Обожаю этот пейзаж, — призналась Стасси, не выпускавшая из рук зонтика. — И наших моряков, когда они не проигрывают в казино. Такие милые!

Насчет казино я нисколько не удивился. Соблазн по имени Монте-Карло под рукой, как и железная дорога Ницца-Вентимилья с остановкой в Монако. Я скорее удивился бы, если мне сказали, что получившие жалованье мичманы и гардемарины не шастают тайком в обитель азарта, где спускают все до копейки. Да и старшие офицеры, уверен, изволят там шалить, и недалек тот час, когда какой-нибудь проигравший корабельную казну капитан нацелит пушки своего крейсера на казино, требуя возврата денег*. Все случается в этой жизни.

* * *

Требуя возврата денег — в Монако жива легенда, что подобное случилось в начале XX века. Если это правда, то скорее всего речь шла о капитане крейсера «Аврора»

В «Русском доме» Вильфранша нас ждали, и, судя по довольным физиономиям мореманов, Монте-Карло им настроения не подпортил. Мы славно веселились, пробки из-под шампанского стреляли у накрытых в саду столов, огромный самовар пыхтел не переставая, корабельные оркестры соревновались в исполнении музыкальных пьес, песенники радовали чудными хоровыми голосами, и, когда сиреневые тени легли на склоны горы Мон-Барон, дело дошло до танцев. Раскрасневшаяся Стасси не успевала менять кавалеров, а я — отбиваться от тостов в мою честь. С трудом выбил право на танец со своей спутницей.

Мы лихо сплясали кадриль. Когда остановились, чтобы перевести дух, герцогиня выпалила мне в лицо:

— Генерал! Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в любви. Украдите меня!

Ницца, Променад дез Англез

Глава 12

Ножа не бойся — бойся вилки, один удар — четыре дырки

Этот город с его крашеными в разный цвет четырехэтажными домами в порту, чтобы морякам было легче найти дорогу домой, предстал перед нами во всей красе раннего утра, когда выглянувшее из-за горного отрога солнце только-только раскрасило его первыми лучами. С палубы он выглядел куда более итальянским, чем Ницца. Ментон, он уже превратился в часть Ривьеры благодаря удивительно мягкому климату, и нам следовало проявлять больше осторожности — Стасси не улыбалось наткнуться на знакомых в обществе генерала, чей портрет примелькался в газетах. Вот она — обратная сторона популярности.

Нас встретил мой