Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

В каком-то отдаленном уголке своей потерянной души я не теряю веры.

Затем появилась другая оборотница. Фавна. Олениха. Пам, как он ее называл.

Позже я узнал, что ее настоящее имя было «Памьелина» – так гласили буквы на изящной вышивке старого одеяла, которым она всегда укрывалась с головой.

Прежде чем продолжить, я хочу четко дать понять, что никогда не был влюбчивым.

У меня был опыт, да, хотя я не знаю, назвать ли его любовным или плотским, потому что в то время, когда я его переживал, я не видел разницы между ними.

Я был очень молод и не привык к ласкам. Я рос без привязанности, потому что моя добрая матушка умерла очень рано, а отец был потухшим человеком, лишившимся жизни и света.

Я очень хорошо помню день, когда одна из моих соучениц, Карина Ревианс, отвела меня в темный угол. Я пошел за ней, потому что она была красивой, а мне всегда нравились красивые девушки, я находил их очаровательными. Я думал, что она ударит меня под ребра или поцарапает руку, как обычно делала, когда ей было скучно, хотя я почти всегда уворачивался от ее хитрых атак. Но вместо этого она поцеловала меня в губы.

Мне показалось, что я сплю. Она провела рукой по моей груди и постепенно, спокойно опустилась вниз, не выпуская моего языка, пока не сжала мою промежность пальцами. Я несколько занервничал, но решил позволить своему телу взять контроль над ситуацией, как это делает любой неопытный человек в такие моменты.

Вскоре пришли остальные.

Они сорвали с меня одежду и лизали меня, они кусали меня за шею и делали со мной вещи, которые я даже сегодня, будучи мертвым, не в силах вспомнить. Я и не хочу.

Я избегаю ужаса своих собственных воспоминаний; уклоняюсь от правды, потому что тот, кто ищет, рискует найти.

Как я уже сказал, я не пытаюсь оправдать свои прошлые ошибки или разжечь печаль в твоем сердце, кем бы ты ни был.

Я остаюсь жестоким, не забывай. Я стал причиной многих смертей, или, по крайней мере, так мне кажется.

Итак, я продолжу свою историю.

Как я говорил, я никогда не был влюбчивым. Жизнь научила меня не быть таким, и понемногу мое сердце угасало.

Если думать рационально, я не знаю, что нашло на меня при виде ее. Она была, и остается, ужасно заурядной. Или, может быть, не совсем. Не знаю. Это сбивает меня с толку.

И этот мир сбивает с толку.

Она проявляла ту же деликатность, что и Джимбо, когда обнаружил гостиницу. Она гладила мебель теми же жестами, уважительными и ласковыми, чтобы ничего не испортить. Она ценила все; все, каждую деталь.

Возможно, дело было в выразительных изгибах ее талии, в ее миндалевидных глазах, в этой дикой походке, в белых волосах с розовыми прядями, в ее добрых руках или просто в озорной улыбке. Я не знаю, в чем было дело, но я не могу этого забыть. Смешно звучит, знаю, но, как я убедился, смерть стирает муки стыда.

Я пытался думать о другом. Когда я осознал, что не способен на это, я понял, что должен приблизиться к ней. Или, по крайней мере, попытаться.

Вопрос был в том как.

Когда я обнаружил, что она заигрывает с колдовством и ищет способы поднатореть в оккультных знаниях, я понял, что делать, чтобы привлечь ее внимание. Все легенды были на моей стороне – те, которым я сам положил начало.

Но мои попытки вызвать у нее интерес очень плохо удались. Возможно, я был слишком настойчив, но я провел здесь слишком много времени в одиночестве; единственное, чего я добился, – это вызвал у обманутой сироты ярость. Я знаю, что она предрекает мне ужасную судьбу, и я не виню ее.

Я перегнул палку. Сильно перегнул. Я больше ничего не могу, и мои иллюзии здесь не помогут.

Я видел, как она задыхалась на кровати в моей собственной комнате, и мне стало ужасно плохо. К счастью, к ней пришли. В конце концов, похоже, мама была права; хорошие люди привлекают хороших людей. Это просто.

Тем не менее я не сдался; я не сдаюсь, на самом деле, конечно, нет. Я знаю, что мои призрачные видения не вызовут в ней симпатию и не приблизят меня к ее скрытому от меня сердцу, но я хочу сделать что-нибудь хорошее. Поэтому я помогу ей преодолеть ее страхи.

И мне этого пока достаточно.

На данный момент.

* * *

Нилея проснулась очень веселой и отдохнувшей.

Она привела в порядок свои бумаги, оставила перо на письменном столе, приготовила себе легкий травяной чай, выпила его, подчеркнула взгляд легкой косметикой, привела в порядок волосы, элегантно оделась и вышла в деревню.

Там она столкнулась с водяным с трубкой в руке. Он выглядел измученным.

– Джимбо, – рассмеялась наяда, – доброе утро. Все хорошо? Кажется, ты провел ночь без сна.

– Ну, вообще-то, так и есть. Совсем сил нет.

– Это почему? – спросила Нилея. – Давай, расскажи мне.

Джимбо улыбнулся. Его шатало от усталости. От усталости и чего-то еще.

– Если я расскажу тебе, ты подаришь мне поцелуй? – поддразнил он ее. – Вот сюда. – Он коснулся своих губ. – Тебе понравится, вот увидишь. А если не понравится, я клянусь, что замолчу навсегда. Но тебе понравится, знаешь? И то, что последует за ним, еще больше. Если захочешь, конечно. Но ты захочешь, я тебе сразу говорю.

Наяда рассмеялась.

– Заманчиво, Джимбо, – сказала она. – Я не сомневаюсь в твоих способностях в постели, ты выглядишь очень бойким. Но сейчас у меня другие приоритеты.

Водяной кивнул с улыбкой.

– Я должен был попытаться, Нилея. Ты ослепляешь, понимаешь? Эти глаза меня…

– Может, я и ослепляю, но не так, как тот торговец. Зачем же так шуметь? Вы меня разбудили.

– Крикливый попался парень, – защищался водяной.

– Джимбо, да ладно! – Наяда расхохоталась. – Если бы со мной так поступали, клянусь, я бы закричала, как чайка в…

– Ладно, ладно, хватит! – прервал ее водяной. – Значит, друзья? – Он протянул ей руку. – И ему понравилось, – добавил он, – он сказал мне это до, во время и после. Чтобы ты знала.

– Ладно, ладно. Друзья, – ответила она ему. – А теперь расскажи мне, что случилось.

Парень вдохнул.

– Так, с чего бы начать… – Джимбо потер глаза. – Пф… не знаю. Ладно, пошли, покажу.

Он провел ее до края самого высокого утеса и указал вниз, на побережье.

– Вот что произошло, – сказал оборотень.

Увидев этот