Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

Минджу догнала его и схватила за локоть, вырывая из мыслей.

– Какие же у тебя длинные ноги. Пока бежала, запыхалась.

«Как и мое сердце», – подумал Джихван.

* * *

– Значит, все действительно так и есть.

Человек в серой толстовке стоял около стола и смотрел сверху вниз на аккуратно рассортированные вещи: православный крест, полумесяц и значок инь и ян. В черной коробке лежали фотографии убитых девушек, в том числе и Мии, несколько исписанных листов бумаги, три маленьких пакета, уложенных свертком, два пистолета, несколько ампул со вскрытыми и нет крышками. Все это служило своеобразной рамкой для центральной фотографии. На ней офицер полиции, детектив Сон, била парня по голове в фотобудке. На лице Джихвана – вопрос и череп, а лицо Минджу обведено в круг. Бледные пальцы коснулись фотографии, будто их хозяин не верил в ее существование и решил проверить. Лампа дневного света начала мерцать, и человек ударил по ней рукой, зашипев от боли. Он посмотрел на фотографии уже в черной коробке, и кривая улыбка исказила его лицо. Человек неаккуратным движением выбросил их в урну и от злости пнул ее. Руки его дрожали, и он натянул капюшон еще больше, будто боялся света своей же лампы.

– Так и знал, дело в ней… – раздался шепот. – Прошло столько лет… Я думал. Столько лет.

Человек выключил ненавистную лампу. Послышался звук падения ручек, стекла и бумаги. В неконтролируемой злобе он побросал все со стола и включил телефон, который загорелся в абсолютной тьме. Потом он хмыкнул и достал второй телефон, за ним третий, пока на столе не появилось как минимум десять. Он исследовал, смотрел на экраны нескольких инстаграм-аккаунтов и закусывал кончик большого пальца. За его спиной послышался звук шагов, и он начал судорожно блокировать телефоны, чтобы вновь погрузиться во тьму. Он на ощупь нашел свернутые пакеты и залез под стол. Звуки шагов были ритмичны, их громкость возрастала, и ему казалось, будто они стучат у него барабаном прямо в голове. Тонкая полоска света пролилась на место, где он спрятался. И неожиданно дверь закрылась, вновь возвращая этому месту тьму.

– Вот и правильно. Не трогайте меня. Я был прав. Я все-таки был прав…

Глава 11

Пот тек по вискам Джихвана, но он уже не пытался вытереть его. Он ощущал себя так, словно на него неожиданно обрушился тропический ливень с прорвавшегося неба. Он и раньше удивлялся тому, как много пота может образоваться у человека за считаные мгновения и пропитать насквозь одежду. Прохладнее от этого не становилось, лишь прибавлялось противное липкое ощущение. Хотелось содрать с себя одежду и прыгнуть в озеро с головой. И, как назло, сегодня даже вечером стояла тридцатиградусная жара, что лишний раз превращало жизнь Джихвана в настоящий ад. Оставалось лишь сконцентрироваться на своем частом дыхании, так как за сердцем он уже был не в состоянии уследить, и двигать ногами. Ему казалось, он ни разу не бегал так быстро, как сейчас. К сожалению, в гонке со смертью не важно, как часто ты перебираешь ногами; в итоге она нагонит любого спринтера.

Солнце пряталось за горизонт и лишало последнего света. Жесткие листья хлестали по глазам, земля хотела «сожрать» его ноги, но все это было ничто по сравнению с ситуацией, куда попал отряд Джихвана. Враг окружил их, перебил почти без особого сопротивления восемьдесят процентов солдат. Причина такой удачной вылазки врага одна – предательство. Других объяснений нет. До укреплений минимум полчаса бега на пределе возможностей, а напуганные товарищи уже почти выбились из сил, чего не скажешь про их преследователей. Джихвану все казалось, что за спиной голоса и проклятия все ближе. Скорее всего, их окружали и скоро сомкнут кольцо. И тогда все – казнь. Сердцу было тесно в груди; страх, подгоняющий его все это время, исчез. Джихван осознал, что они все равно умрут и, как замыкающий, он должен принять ответственное решение. Жизнь, а точнее война, не оставила ему времени.

– Ёндже, бегите. Я остаюсь.

– Но…

– Бегите!

И, повинуясь желанию жить, его друг скрылся в высокой траве джунглей. Джихван же резко затормозил и пригнулся, чтобы его сразу не прикончили. Он покрепче перехватил свой автомат и вдохнул, возможно, в последний раз. Джихван даже нашел время усмехнуться своим бестолковым мыслям. Ведь он точно не жилец. Он прищурился и начал выслеживать цель. Главная его задача – не убить как можно больше противников, а задержать. Он указал прицелом на дерево и нажал на курок. Ничего не произошло. Он нажал еще раз, и вновь ничего. С ужасом он посмотрел на свое оружие, и его затрясло. В его руках вместо уже ставшего родным пистолета-пулемета оказалась палка – точная копия той, с которой он играл в детстве. Он зажмурился и резко открыл глаза. Ничего не поменялось. Он все так же держал палку. Джихван хотел взять последнюю гранату, но вместо нее поднял хурму. Он задышал отрывисто, когда понял – пришел конец. Буквально, вместо со светом, мерцающим между деревьев и листьев кустарников.

– Мам…

Он моргнул и уже стоял не в своей военной форме, а белой майке и нижнем белье. А потом раздался выстрел. Этот выстрел его мозг запечатлел в памяти, словно слепок сургуча. Он открыл рот и, не моргая, опустил взгляд на грудь. На футболке расцветала кроваво-красная камелия его смелости. Боли не было, мыслей не было, ничего не осталось от Джихвана. Он завалился с высоты своего роста лицом в грязь. Солдат задыхался посреди тропического леса в луже грязи, не в силах пошевелить пальцем, выдохнуть и закрыть глаза. Выстрелы, пламя, крики – все смешалось в единое месиво его неминуемой смерти. Его лицо, полное ужаса, застыло со стеклянными глазами.

* * *

Джихван закричал на всю квартиру, резко просыпаясь от кошмара. Он шумно дышал, пытаясь понять, где находится.

После вчерашнего настроение так и не наладилось – то и дело шипело, как сломанное радио. Он ворочался в кровати несколько часов, пока духота не вынудила его подняться и включить кондиционер. Вернувшись в постель, он упал головой в подушку, но теперь ему требовался воздух, и, зарычав, он развернулся и разбросал руки в стороны наподобие морской звезды. Он обнял одеяло и посмотрел в окно, разглядывая небо и верхушки деревьев вдали. Его распорядок дня в прошлом вмещал в