Большой игрок 1 - Эрли Моури

— Самгина… — произнесла Лиза при этом отчего-то жалобно глядя на меня.

Раньше, чем я ответил, дверь распахнулась и в комнату ворвалась моя несостоявшаяся буйная невеста.

— Господин Рублев, неожиданно, правда? — Самгина одновременно похожая на солнце и ветер, тряхнула рыжими волосами. Коротко глянула на Лизу и бросила: — Ну-ка брысь отсюда!

— Лиза, присядь пока в кресло. Узнаю, что ей нужно, — остановил я дочь Марфы Егоровны.

— Ах, вот как⁈ Вообще-то, я пришла ради твоего спасения, Саш! Ты меня так встречаешь⁈ — Настя нахмурилась, пристально глядя на меня.

— Настя, дорогая, о своем спасении, будь то речь о душе или теле, я позабочусь сам. Но я не против выслушать тебя. Чай? Кофе? — так и просилось на язык «Потанцуем?», но такую шутку моя гостья вряд ли бы оценила.

— Рублев! Что с тобой вообще случилось⁈ Откуда в тебе этот гонор⁈ Откуда такое пренебрежение⁈ Ведь я пришла с добрыми намерениями! Добрыми, несмотря на твое гадкое письмо! Я хотела сгладить все, что было! Все-таки ты мне друг. Столько лет мы знаем друг друга! И я не хочу, чтобы мы из-за каких-то разногласий стали врагами. А еще я очень не хочу, чтобы тебя убили! Я себе этого не прощу, если такое случиться! Пусть она выйдет! — Настя вытянула палец в сторону Лизы. — Брысь отсюда!

— Елизавета Степановна останется. Если есть, что сказать, говори сейчас. Хочешь, немного подожди, спустимся в столовую, вместе позавтракаем, — благодушно предложил я.

— Ты начинаешь меня злить, Рублев! Вижу тебе уже глаз набили! — она указала пальцем на мое лицо. — Неспроста, да? А я ведь шла с самыми лучшими намерениями! Я жизнь тебе хочу сохранить! Как ты можешь не понимать, во что ты влип из-за своего языка! Ты хоть знаешь, кого против тебя поставил Евгений Филимонович? — не дожидаясь моего ответа, Самгина сообщила: — Ряху! Да, Фому Журбина! Я слышала их разговор! И речь в нем была не о том, чтобы тебя просто проучить, а всерьез покалечить или даже убить — там уж как выйдет. Я не хочу, чтобы ты погиб, Саш. Все, что ты написал мне в последнем письме, низко и мерзко, но я уже простила это. Я готова заступиться за тебя. Тебе нужно всего лишь извиниться перед бароном. Хочешь, вместе поедем к нему? Ты извинишься, а я за тебя попрошу! Решим все это миром!

После ее слов я даже на миг задумался. Речь Насти во многом стала неожиданной для меня. Выходит, я, вселившись в это тело, имел не во всем правильное представление о ней и ее отношениях с прежним Рублевым. Оно сложилось отчасти из отголосков ее памяти, искаженной эмоциями; отчасти из моих домыслов, видимо не во всем справедливых. Если бы сейчас здесь был Весериус, он бы ухватился за ситуацию и беззвучно орал: «Давай, Саш! Это твой шанс! Великолепный шанс! Примирись с ней и с бароном!»

— Спасибо, Настя, но нет. Мне не за что извиняться перед твоим волокитой. Если хочешь, покажу тебе его письмо, и ты убедишься, что с оскорблений начал именно он. Я лишь ответил. При чем ответил более чем сдержанно в ответном письме. Том самом, которое я вручил тебе с просьбой зачитать его барону. Ты его читала? — я подошел к письменному столу и перевернул листки со вчерашними расчетами по затратам на «АпПельсин», рассудив, что Самгиной их видеть ни к чему.

— Читала! Но Карпин — дворянин! Он человек с большими связями, деньгами! И он вспыльчив! У него такое воспитание, такие привычки! — с жаром выпалила она.

— То есть ты считаешь, если у человека есть большие связи, деньги и титул, то это дает ему право втаптывать других в грязь? Я так не считаю. У меня тоже есть воспитание и тоже есть привычки! — резко ответил я. — И часть моих привычек в том, чтобы негодяям говорить в лицо, что они негодяи!

— Правда⁈ Откуда в тебе это Рублев⁈ Может, у тебя что-то с головой⁈ Еще раз прошу, одумайся! — она шагнула ко мне.

— Извини, но нет, — отверг я. — Дуэль может быть отменена только в случае, если Карпин извинится передо мной. И тогда я буду настолько великодушен, что признаю в некотором смысле свою излишнюю горячность.

— Очень жаль, Рублев. Очень! Откуда у тебя это упрямство? — она вздохнула, дуновение ветра во окно шевельнуло штору и ее рыжие волосы. — Может ты в самом деле решил умереть? Со вчерашнего дня я не понимаю тебя.

Я не ответил, и она продолжила:

— Не так давно ты писал в письме, что купил мне кольцо и серьги. Это правда?

— Да, правда. Покупал тебе. Искал что-то покрасивее, достойное тебя — так мне казалось на тот момент. Но, увы, с моей стороны это стало глупым порывом, и теперь все это в прошлом, — холодно отозвался я.

— Может не в таком уж прошлом. Кольцо еще у тебя? — заметив мой кивок, Настя тихо попросила: — Покажи.

— Ты думала, Рублев лжец? Хорошо, сейчас покажу, — может быть не стоило бы открывать при ней и Лизе сейф, ведь я, как Александр Кузьмин, пока не так хорошо знал этих дам, и в некоторых вопросах привык к осторожности. Но сейчас я решил показать. Все равно, этот сейф вскоре должен сменить другой, более надежный.

Потянув створку шифоньера, я зазвенел ключами. Стальная дверка, небрежно прикрытая старой одеждой, тяжко скрипнула. Моя рука нащупала шкатулку, я ее вытащил и поставил на край стола, рядом с креслом, где тихо и удрученно сидела Лиза.

— Вот, полюбуйся, если для тебя это важно, — сказал я Самгиной, откидывая крышку.

Лучи утреннего солнца заиграли на чистых гранях сапфиров, сверкнули в крошечных бриллиантах, на их золотых обводах.

— Дева Мария! — Настя явно была поражена. Она нависла над шкатулкой, протянула палец к колечку. — Саша, почему ты мне сразу не показал! Это же стоит больших денег!

— Госпожа Самгина, зачем сейчас трогать то, что всего лишь когда-то было? И разве эти побрякушки, сколько бы они не стоили, могут быть измерением отношений между людьми? — с подчеркнутым безразличием сказал я, в то время как во мне шевельнулось гаденькое удовольствие. Ведь видно было как несостоявшийся подарок задел Самгину.

— Ты по-прежнему хочешь отдать мне их? Я приму. Честное слово приму с радостью! И многое изменится между нами! — Настя с лисьей улыбкой покосилась на меня.

— Нет, Настя. Между нами и так уже многое изменилось, и нет смысла что-то менять еще. У тебя есть Карпин.