Большой игрок 1 - Эрли Моури

Как ты там сказала: дворянин, человек с большими связями и деньгами. А эти серьги, — я вытащил из бархатных пазов две серьги. — Я подарю Лизе. Она будет рада им точно не меньше, чем могла бы порадоваться ты.

— Барин! Нет!.. — Булгова вскочила с кресла неуверенно отталкивая мою руку. — Я не могу, Александр Васильевич! Это слишком, слишком дорого! И кто здесь я⁈

— Лиз, я прошу! И какая разница сколько это стоит? — я вложил серьги в ее пухлую ладошку, видя, как бледнеет, вытягивается лицо Самгиной. — Они твои, — настоял я, затем обнял Лизу и поцеловал ее в краешек губ. — Носи их с удовольствием и без стеснения.

— Какая же ты дрянь! — дрогнувшим голосом произнесла Самгина. — Сволочь! Променять меня на эту жирную курицу! Меня, на дочь служанки! О, Дева Мария, как это вообще возможно!

Со всей силы Настя ударила меня в грудь, с неожиданным проворством дала хлесткую пощечину Булговой и бросилась к двери.

— Пусть тебя накажет Женя Карпин! Теперь уже и за меня! Ряха убьет тебя! Пусть убьет! Негодяй! Сволочь! — выкрикивала она, сквозь душившие ее всхлипы. — Такого никогда не прощу!

Потом снизу за невнятным возгласом Марфы Егоровны снова раздался пронзительный голос Насти:

— И следи за своей дочкой! Толстая шлюха еще! Бл*дь!

М-да, утро начиналось для меня неожиданно и горячо. Было предчувствие, что день будет полон событий, к которым я не слишком готов.

— Лиз, ты сережки убери… — сказал я, выводя Булгову из легкого ступора.

— А маменька… — она пыталась что-то возразить, качнув головой.

— А маменьке скажешь все как есть. Скажешь, что я подарил, поскольку они мне больше не нужны, а тебе сгодятся, — пояснил я. — Ты пока ступай вниз. Я спущусь к завтраку минут через тридцать-сорок.

Лиза было направилась к двери, но вдруг вернулась, обняла меня, и ее пухлые губки жарко обожгли мои. Я тоже обнял ее, чувствуя, как дразнит меня эта пампушечка.

— Служанкой я тебя тоже возьму, — шепнул я ей, отпуская. — Пока на пятьдесят рублей. Потом добавлю, когда разберусь со своими делами и торговым домом.

— Блинчики сделаю! Самые вкусные для вас! — пообещала Булгова и ушла немного растерянной и до предела счастливой.

Я же, решил все же провести легкую утреннюю тренировку, которою мне обломали дамы. Запер дверь и разделся до трусов. Недолго похрустел шеей, поочередно размял суставы, разогрел все группы мышц. Хреновых надо признать мышцы, при довольно неплохих данных тела Рублева. Чтобы привести эти мышцы в норму, требовалась долгая работа. Не менее, как месяц, другой. Не знаю, насколько мне поможет в этом волшебная техника магистра. Да, какое-то позитивное влияние я уже чувствовал от нее — тело уставало не так быстро, но пока еще рано было судить об эффективности «Дергунчика».

Минут десять я посвятил старательной работе над растяжкой. Для начала этого хватит. Затем, уже не глядя на часы, занялся отработкой ударов. Наметив на стене несколько точек, бесконтактно атаковал их, часто меняя алгоритм атаки. Руки, ноги пока не слушались так хорошо, как бы того хотелось, и я трижды влупил по стене. Вышло больно и громко. Это даже хорошо. Мне нужен настоящий контакт — только с ним можно отработать технику ударов достаточно хорошо.

Полностью выдохнувшись, чувствуя дрожь в мышцах и иссушающее пламя в горле, я накинул халат, перекинув через плечо полотенце, поспешил в ванную. Пока мылся, меня все еще полнили впечатления от визита госпожи Самгиной. Что ее дернуло приехать, да еще с самого утра⁈ Может Карпин по каким-то причинам решил дать заднюю и попросил ее повлиять на меня? Повернуть так, будто я испугался, прошу прощения, а он благосклонно принимает мою просьбу. Вряд ли так. Зачем это нужно барону, если в предстоящем поединке он не рискует ничем? Здесь что-то другое.

Может, у самой Насти что-то слишком поменялось в настроениях? Например, она не уверена в будущих отношениях с Карпиным и решила на случай падения подстелить подстилку в виде меня? Разумеется, подстилать меня имело смысл живого, а не убитого на дуэли. Такие мотивы ее появления выглядели более вероятными.

Пока я мылся, вспомнились глаза Самгиной, когда она смотрела на украшения. О, да! Они вспыхнули точно те самые сапфиры! Настя явно не ожидало такого подарка от несостоявшегося жениха. Еще меньше она ожидала, что я отдам серьги дочери Марфы Егоровны. Конечно, это очень больно сердцу, полному эгоизма.

Нет, изначально у меня не было цели сделать уколоть Самгину. Просто так вышло. Ее несносная самоуверенность — уверенность неоспоримой королевы положения — меня задели, и я вполне справедливо приземлил Настю на задницу. Да, мне было приятно ее унижение. Где-то в душе я тоже мерзавец и не считаю нужным это менять. Еще с прежней жизни как-то не липнет ко мне образ «хорошего парня». Я старался быть таковым с Ольгой, очень старался. Но где теперь Ольга и где тот я? Здесь иной мир и в нем появился не очень хороший парень Саша Рублев, которого могут скоро убить, который сам может убить многих, если его вынудит ситуация.

Надев брюки, белую сорочку и подвязав темно-синий аскот, я спустился в столовую. К моему невеликому удивлению, там я увидел Сбруева. Он сидел на диване, любуясь, как Марфа Егоровна водит пышным задом, накрывая на стол.

— Божественного здравия, Александр Васильевич! — воскликнул извозчик, откидывая журнал и резво приподнявшись.

— И тебе не хворать, — я хлопнул его по плечу, возвращая на место. — Отужинаешь с нами? Да, кстати, меня бы сегодня снова надо повозить по городу. Нужно будет в «Богатей», затем к графу Старовойтову и в центр. Найдешь время?

— Для вас, господин Рублев, всегда пожалуйста. Если что, даже прежних клиентов готов отодвинуть! — с готовностью согласился он, умолчав насчет предложенного завтрака.

— Марфа Егоровна, вы для Тимофея Ильича тоже накройте, — попросил я служанку.

— Барин, — она повернулась ко мне, будто сглотнула и выдала: — Зря вы Лизке такие драгоценности дали! Ну куда они ей⁈ Вы подумайте! Это только ее испортит! Ее нужно держать в скромности и не потакать в подобных капризах!

— Да ладно вам, Марфа Егоровна. Ей хочется быть не хуже других. Для девушки носить украшения и красивые платья — это как бы нормально. Если выпала такая возможность, пусть побалует себя, заодно порадует наши глаза, — возразил я.

— Правильно Александр Васильевич говорит! Если есть такая возможность… — поддержал Сбруев, но речь его оборвал стук в окно.

Я повернулся и увидел нагловатую физиономию мужчины лет сорока или немногим более. Как бы солидного, но одетого не слишком богато. Почему-то сразу пришла