Большой игрок 1 - Эрли Моури

красивыми чертами лица; полными, чувственными губами; глазами серо-голубыми, пронзительными, ярко контрастировавшими с черными локонами, обрамлявшими лицо. В то же время я знал, что она не женщина в обычном для меня понимании. Со слов Весериуса она — хетайла, а для меня просто демоница. Вот здесь у меня как бы случился разрыв шаблона: осознание того, что все совсем не так, как я привык это принимать, и сердце билось нервно, часто.

— Боишься? — Ириэль остановилась в двух шагах от меня.

— Красивые женщины всегда опасны, — ответил я, разглядывая ее со все большим желанием.

— Хитрец. Мне нравится твой ответ. Идея с «АпПельсином» тоже нравится. Думаю, она будет полезной и не приведет к нежелательным для нас последствиям. В общем-то я здесь лишь для этого. Прилетела сказать, чтобы ты продолжал. Ты очень хорошо начал. Я почти не жалею, что маг перепутал тебя с Ерофеевым. Мне нравится огонек в тебе. Почему ты так смотришь на мою грудь? — неожиданно спросила она. — Тебя больше привлекает грудь, чем мои глаза? А, Рублев? Или пока еще не совсем Рублев?

Бл*ть! Что ей ответить? Если бы она была бы обычной женщиной, то я бы с легкостью нашел ответ и насыпал к нему кучу комплиментов и про глаза, и про грудь, и про задницу заодно, но тут случай особый.

— В тебе мне нравится все, но знаешь, как иногда сложно оторвать внимание от одного приятного, чтобы перейти к другому? — ответил я, полагая, что она прежде всего женщина, а все остальное потом.

— Нет, Рублев, ты определенно хитрец! Думаешь, мне твои слова приятны? — ее грудь, так и просившаяся наружу из объятий черного бархата, качнулась от вздоха.

— Думаю, да, — ответил я, все же подняв взгляд к ее глазам.

— И в этом ты прав. Теперь у меня есть соблазн иногда заглядывать к тебе, чтобы услышать комплименты. Ты хочешь этого? — она вскинула правую бровь.

— Да, — признал я, ощущая, как моя недавняя настороженность отступает. На смену ей приходит другое чувство, куда более опасное. Его иногда называют «влечением».

— Мой брат Альхиор очень ревнив — имей это в виду. И еще… Не вздумай проиграть предстоящую дуэль. В ней тебе никто не поможет кроме тебя самого. Если ты ее проиграешь, то последствия твоей смерти не будут так приятны, как смерти предыдущей. Вот и все, что я хотела сказать. Увидимся, как будут на это причины, — Ириэль отступила на шаг к окну.

— Постой! — задержал я ее.

— Да? — она замерла.

— Хочу потрогать тебя, — сам не знаю, почему я это сказал. Как бы не совсем нормальный порыв к женщине, с которой едва ли знаком. Тем более если эта женщина — демонесса.

Она рассмеялась, качнув головой, разбрасывая длинные черные волосы.

— Что бы еще хотел сделать ты со мной? — спросила Ириэль. — Ну, смелее, господин Рублев!

— Для начала, просто убедиться, что… Что ты не призрак, — схитрил я. — Если хетайла вполне настоящая женщина, то я бы хотел относиться к ней соответствующе.

— Ну, потрогай! — она сделала шаг ко мне. — Давай же, трогай!

Я взял ее руку.

Она оказалась вполне живой, теплой, даже горячей. С нежной кожей и будто скрытой в глубине таинственной силой. Я провел пальцам от ее ладони вверх, к локтю и выше. И пахло от этой чертовки вовсе не серой, а сандалом с тонкими нотками меда и лимонной травы.

— Этого недостаточно, чтобы развеять твои сомнения? — Ириэль вскинула бровь.

— Еще немного для совершенной убедительности, — произнес я и положил свободную руку ей на талию.

— Смотри, красавчик, я могу быть очень опасной. Ты настолько смел или до сих пор многого не понимаешь? — она не сопротивлялась моим прикосновениям, только, понизив голос, шепнула: — Ты даже не представляешь, на что способна я. И на что способен мой брат, если ему что-то очень не понравится.

— Весериус сказал, будто я нужен вам. Мы нужны друг другу, правда же? — спросил я, теперь уже совсем смело глядя в ее глаза.

— Правда. Как и то, что эти слова можно толковать по-разному. Ты мне нравишься, — неожиданно, ее губы сблизились с моими. Легко, едва касаясь, точно крылья бабочки. — Не стоит заигрываться, — сказала хетайла и отступила к окну. Начала бледнеть и растаяла в воздухе.

Я долго не мог уснуть. В основном из-за Ириэль. Необычность произошедшего стала так велика, что ее можно сравнить с мои невероятным опытом первых минут познания этого мира.

Все же сон настиг меня, утянул сначала в пустую темноту, затем в странные, очень яркие сны. Когда я очнулся, было уже светло, дверь почему-то оказалась приоткрытой, а по комнате гулял легкий ветер. Он врывался в окно, качал занавес.

Я проворно вскочил с кровати, накинув халат, занялся легкой разминкой, затем взялся за гантели. Минут двадцать поработал над растяжкой. Дергунчик решил оставить на потом — тело от вчерашнего опыта с ним тихонько ныло, и я пока не понимал, есть ли от техники магистра какой-то толк. Даже если он есть, то я сомневаюсь, что такая техника даст быстрый результат. Хотя, как знать — она же магическая. Вот если его говорить об их алхимии, то… То результат есть, и он великолепен: я глянул в зеркало, убеждаясь, что синеватая опухоль вокруг глаза почти сошла.

— Александр Васильевич! — раздался голос Лизы и робкий стук в дверь.

— Да! — отозвался я, запахивая халат.

— Когда подать завтрак? Уже как бы время, — Лиза приоткрыла дверь. — Я сама хочу для вас приготовить. Пришла, как вы хотели, пораньше маменьки. И… — она замолчала.

— Что «и»? — я с улыбкой повернулся к ней.

— Думала, что вы уже не спите, господин Рублев, — продолжила она, немного смутившись.

— Зашла ко мне и, выходя, забыла закрыть дверь, — продолжил я. Если бы такую вольность, допустила не Лиза, то я мог бы слегка поругать виновницу. Но Елизавета Степановна стала мне мила с первого дня, и я был готов прощать ее оплошности.

— Забыла, да? Простите, Александр Васильевич. Я боялась разбудить вас и, наверное, закрыла не до конца, — оправдалась она.

Наш разговор прервал женский голос снизу, громкий и звонкий, от которого дрогнуло сердце. Не мое — прежнего Рублева. Полагаю реакции его тела еще долго будут жить во мне.

— Он у себя⁈ — осведомился этот голосок.

— Постойте, Анастасия Тихоновна! Я поднимусь сама! Может быть, он занят или вообще еще спит! — с раздражением воскликнула Булгова-старшая.

— Ой, Марфа, не стоит утруждаться! Для меня он не может быть занят! — ответил звонкий голосок, часто