Большой игрок 1 - Эрли Моури

или ведрами носили? Вид этого чуда рвал все мои шаблоны и пошатывал основы здравого смысла. С другой стороны, что я знал об этом мире? Быть может, здесь вокруг Москвы совсем иной ландшафт; другое течение рек, другое расположение естественных водоемов.

— Красавец, да? — нарушил мою задумчивость Сбруев.

— Что? — я не слышал, как он подошел.

— Быстроход, говорю, красавец! — он указал на судно, которое я принял за пароход. — Если не ошибаюсь, «Князь Знаменский». На Тверь идет. У меня племянник в матросах, а я, вишь ли, все больше по земле. Мне моя повозка с Машкой милее.

— А, быстроход… Да, — я кивнул, теперь понимая, Тимофей вел речь о судне, которое я счел колесным параходом. — А до Твери отсюда сколько километров? — полюбопытствовал я, стараясь хотя бы примерно оценить размеры Василькового моря.

— Я в верстах считаю. Если по дороге через Волчанск, то до Твери порядка ста сорока будет. По вашему, модному, это… — он задумался, шевеля губами и, наверное, ведя счет, — будет что ли двести двадцать километров. Но это же быстроход! Он по дороге да ухабам не едет, а прет себе прямо. Прямо тут верст восемьдесят с лишком, — пояснил он, трепля бороду. — Поедем, барин, или еще постоим?

— Постоим немного, — сказал я, усваивая сказанное. Быстроход, бля. А в небе вон, левее кудлатого облака, серое пятнышко — дирижабль. И не один. Многое, очень многое здесь иначе. В самом деле, дивный мир, где хочется жить, наслаждаясь его познанием!

Я прошел дальше по набережной, нашел ступени, сходившие к воде. Спустился и потрогал воду, словно не совсем веруя в реальность уж слишком не московского пейзажа. И там, от легко набегавшей волны, отчего-то вспомнил волжских осетров, что якобы мылись с мылом.

Вот тут я и поймал озарение. Вмиг понял, что все это время шевелилось в моей голове.

Быстро взбежав по лестнице, я окликнул Сбруева:

— Давай, Ильич! Заводи лошадей! Поехали!

Глава 15

Все дело в мыле!

Конечно, все дело в мыле! Нет, я погорячился. Далеко не все дело в мыле, но именно мыло может стать моей первой успешной сделкой.

Со вчерашнего дня я вспоминал всякое касаемо бизнеса. Все то, что мне удалось познать за годы жизни в прежнем мире. Вспоминал скудные лекции по экономике, статьи в интернете и книги. Самое интересное в том, что единственной книгой по этой теме, относительно внятно отложившейся в памяти, оказалась книга художественная — роман Теодора Драйзера «Финансист».

«Финансиста» я читал еще мальчишкой на даче — там не нашлось других книг. Поначалу скучная история, очень далекая от любимых мной фантастических боевиков и детективов, неожиданно меня захватила. Я прочитал даже вторую книгу из трилогии Драйзера, начал третью, когда закончились летние каникулы и я вернулся в город. Не могу сказать, что главный герой этой трилогии — Фрэнк Каупервуд — стал моим кумиром, но я глубоко проникся им. Мне стали близки его упорство и ум, волевые качества и изрядная смелость. Первые деньги Фрэнк заработал на перепродаже мыла, купленного на аукционе. В той сделке, изменившей его жизнь, Фрэнк был еще мальчишкой, но мальчишкой необычным: с вовсе не детской деловой хваткой, хорошей смекалкой и умением быстро сориентироваться в ситуации. Когда я читал книгу, я был примерно его возраста. Теперь, даже после переселения в тело Рублева, я заметно старше юного Каупервуда и, надеюсь, не глупее.

Да, здесь, в Москве, вряд ли надеется кастильское мыло, фигурировавшее в первой сделке господина Каупервуда. Но зато здесь можно найти астраханское, которое особо ценится и очень скоро окажется в большом дефиците из-за крушения баржи на Волге. Я пока не представлял, насколько серьезно нарушились поставки моющих средств в столицу. Ведь пропала всего одна баржа. Много это или мало? Сколько на ней находилось мыла и какие объемы мыла поглощает Москва и окружающие города? Всего этого я не знаю, но помню, в газетных статьях прослеживалась некая тревога. Раз так, почему бы не использовать легкие волнения, поднятые в прессе, с выгодой для себя. Вдобавок, у меня уже имелись интересные идеи, как ситуацию с дефицитом мыла раздуть так, чтобы поднять градус волнений и поднять цену на мыло повыше. Имелась лишь одна проблема: толщина моего кошелька. Хватит ли пяти с небольшим тысяч рублей для приемлемой сделки? Ведь я не могу потратить все эти деньги! Мне край как нужна приличная сумма на ремонт в торговом доме и его грядущую реорганизацию.

— Куда прикажите, Алесандр Васильевич? — осведомился извозчик, направляясь к повозке.

— К складам! Тебе виднее, где тут самые большие склады. Надо те, где есть мыло, — я откинулся на спинку сидения.

— Ну так это… — Сбруев не спешил тронуть лошадей. — Тут надо как бы поразмыслить… И сегодня же воскресенье — многие не работают.

— Да понимаю, — уж что сегодня воскресенье, я помнил. Еще с утра рассуждал, что выходные дни — явление скверное. Столь дивная мысль ко мне пришла впервые в жизни, ведь раньше я думал ровно наоборот. В свете грядущих перемен наш «Богатей» работал без выходных — так я обозначил Картузову еще вчера, а вот решение остальных дел наступившее воскресенье могло сильно подпортить. — Не все же закрыты? Давай проедемся, посмотрим по тем, которые тут поближе.

— А как же визит к графу? — напомнил Ильич.

— К графу обязательно поедем после складов. Время же еще в запасе есть. Или склады эти далеко? Давай для начала до ближайших, которые по твоему мнению могут быть не закрыты. Где прежний Рублев брал товар? — тут я осекся. Какой нахрен «прежний Рублев»⁈ Так и спалиться можно, что я это как бы не я. Хотя Тимоха все равно это не поймет, лишь примет за мою очередную придурь. — Вернее, этот… Картузов, — поправился я.

— Дык почем мне, барин, знать. Может у Ермолиных? — предположил он. — Эт почти рядом с вашим театром. У них вроде и по выходным, и в праздники ворота открыты. Везти туда?

— Давай! Там переговорю со складскими, и оттуда сразу к графу! — решил я.

Повозка дернулась, Машка и Тарас бодро застучали копытами. Майский ветерок шевельнул мои волосы.

По пути к складам Сбруев отчего-то стал болтливым. Рассказывал всякое о себе, о молодых метаниях и работе в извозе. Поначалу он сильно мешал моим мыслям — важным мыслям о мыле и его грядущем дефиците, который край как надо раздуть. Но я все же принял его треп как полезный и многое из него почерпнул: