Земля: Выживание. Том IV - Михаил Ран

— Обижаешь, друг. — хмыкнул в ответ он. — Сижу через сервер в Панаме, который арендован на имя Джона Доу из Нигерии. Всё как всегда.

Через двадцать минут мы имели полную картину по нашему локальному гринчу, пытающемуся лишить рождества и нового года детишек. Вавилов действительно украл деньги. И не собирался на этом останавливаться. Транзакция на перевод в биткоин-миксер была запланирована на завтрашнее утро, если верить их движениям.

— Не успеет. — усмехнулся я. — Рита, ты отправила «подарок»?

— Секретарша открыла вложение около трех минут назад. Значит, Вавилов должен был уже получить уведомление, что пришла информация о блокировке счетов.

— Отлично. Троян внутри. Проверим, есть ли у нас удаленный доступ.

На моем мониторе развернулся рабочий стол чужого компьютера. Я видел, как курсор мыши судорожно мечется по экрану. Вавилов явно нервничал. И сейчас, судя по всему, он собирался добавить токен электронной подписи, чтобы проверить наличие блокировки на счетах.

— Спасибо за авторизацию, ушлепок. — прошептал я.

Перехват управления занял не больше пяти секунд. Я моментально заблокировал его клавиатуру и мышь, подменив картинку на экране. Специально для него повесил экран с загрузкой, которая будет длиться пока надо нам. А в реальности мои загребущие руки уже были в меню переводов.

— Четыре миллиона двести тысяч. — констатировал финальную сумму, значащуюся на счетах офшора. — Серега, диктуй номера наших транзитных кошельков, которые сможем завтра же убить.

— 0×4E… давай. Дробим по сотне, чтобы не спровоцировать финансовый мониторинг банка слишком уж быстро.

Мои пальцы летали. Это было похоже на игру на пианино. Создать платежку, подписать токеном, отправить. И так повторить сорок два раза.

Вавилов, видимо, понял, что что-то не так, когда экран, после обновления, заморгал. Скорее всего, сейчас он пытался выдернуть шнур из розетки, но для него это было поздно.

Пакеты ушли в сеть минуту назад.

— Деньги ушли. — выдохнул с каким-то наслаждением, откидываясь на спинку кресла. Спина слегка была влажной от напряжения, которое приходилось испытывать каждый раз во время взломов. — Теперь быстренько чистим логи. Надо сделать так, чтобы для банка и для кого повыше… это выглядело как легальные операции, подтвержденные личным ключом владельца.

— А теперь самое вкусное! — Серега заговорщицки потер руки. — Куда деваем награбленное?

— Как всегда. — ответил ему. — Прогоняем через крипту, миксуем через монеро, а потом через подставников, наличкой, вносим на чистые счета благотворительного фонда-прокладки, который мы создали пару месяцев назад для оптимизации налогов. А оттуда…

— Покупаем трубы? — спросила Рита.

— Не только. — кинул хитрый взгляд на друзей. — Мы покупаем им Новый год. Самый лучший, мать его, Новый год в истории.

Следующие три дня прошли в безумии другого рода. Наша потрясающая команда опустошала магазины электроники, склады игрушек и строительные рынки.

Деньги «Вектор-Групп» жгли руки, и мы тратили их с мстительным наслаждением. Правда, конечно, на все их не хватало. Потому мы добавили туда и собственных средств.

Суммарно у нас получилось заказать пару грузовиков. Один как раз с радиаторами, трубами и бригадой монтажников, которым мы заплатили тройной тариф за срочность и работу в выходные. А второй с подарочными коробками.

— Ты уверен, что им нужны игровые приставки? — сомневалась Рита, упаковывая очередную коробку в яркую бумагу.

— Рита, им от десяти до семнадцати лет. — ответил ей, загружая в машину огромную плазму. — Им не только носки и тетрадки нужны. Они должны чувствовать, что мир не совсем дерьмо.

Мы выехали в Зеленый Бор рано утром тридцать первого декабря. Дорога была заснеженной, ели стояли в белых шубках. А в наших машинах играли новогодние песни, все вокруг заполнял запах мандаринов, которые Рита чистила на заднем сиденье.

Детский дом номер восемь встретил нас обшарпанным фасадом и запахом угольной гари. Кажется, что котельная работала на пределе.

Когда мы вышли из машин, к нам навстречу выбежала женщина. Невысокая, в пуховом платке поверх старого пальто.

Елена Сергеевна. Одновременно и воспитатель и директор этого приюта.

Я запомнил её глаза. Усталые, покрасневшие, но в которых вдруг вспыхнула такая надежда, что мне стало физически стыдно за то, что мы приехали только сейчас.

— Вы… вы из фонда? — спросила она с долей робости в голосе.

— Мы от Деда Мороза. — широко улыбнулся ей Сережа, распахивая один из бортов грузовика. — Принимайте отопление. Бригада большая, они сейчас начнут. К вечеру будет тепло. Единственное, ознакомьтесь с бумагами. — протянул парень ей папку с накладными.

Потом был сумбур.

Дети, высыпавшие на улицу, несмотря на мороз. Крики, смех. Монтажники, матерящиеся шепотом, таскающие трубы. И мы с Ритой, Сережей, раздающие подарки.

Я помню актовый зал. Елку, украшенную старыми советскими игрушками и самодельными гирляндами из цветной бумаги.

Ко мне подошел паренек. Худой, с острым носом и вихрастой челкой. Лет двенадцати. Он смотрел на коробку с приставкой, которую я держал, как какой-то артефакт.

— Это… правда нам? — спросил он тихо.

— Правда. — присел перед ним на корточки. — Держи. Там еще два джойстика, чтобы можно было играть не одному. Как тебя хоть зовут, боец?

— Антон… — ответил он, прижимая коробку к груди. — Спасибо большое… — после чего отвернулся, и побежал к парнишке постарше. — Денис, Денис! Пойдем поиграем, смотри что у меня есть!

— Играйте, ребят. И помните: добро всегда побеждает зло. — шепотом проговорил им в спины.

В тот вечер мы пили чай в кабинете Елены Сергеевны. Чай был дешевым, из пакетиков, но казался вкуснее любого элитного пуэра. Батареи уже начали теплеть, как-никак, но монтажники смогли сотворить чудо.

— Вы нас просто спасли! — говорила Елена Сергеевна, вытирая глаза уголком платка. — Я не знаю, кто вы, ребята, и откуда у вас такие возможности… но пусть судьба будет к вам благосклонна. Вы дали этим детям веру.

— Это не мы. — серьезно ответил тогда ей я, ещё прошлый Александр. — Это ведь фонд вам помог.

Вся наша компания уезжала под салюты, грохотавшие над столицей. Мы чувствовали себя победителями. И думали, что так будет всегда. Что мы сможем взломать любую проблему, исправить любую несправедливость парой строк кода и нашей решимостью.

Как же мы ошибались.

Воспоминание схлынуло, оставив после себя горькое послевкусие пепла.

Мы всё еще шли по темному коридору дома. Неужели это тот самый Денис, которого звал тот парнишка? Ну не может же быть таких совпадений. Правда… если тогда он выглядел щупло, то сейчас передо мной шел молодой человек, со связанными руками, сломленный, напуганный, ставший частью системы, которая убила ту самую Елену Сергеевну.

Я остановился так резко, что радистка чуть не