Головы гидры - Тимофей Афаэль

Глава 15

Я смотрел как они с бешеной яростью обстреливают наш форт и заводился еще сильнее. Суки решили, что мы там погибли все и хотели добить наверняка, вновь и вновь выпуская снаряды по камням, смешанным с останками орудий.

— Наивные ублюдки! — рявкнул я, глядя на корабли, и широко улыбаясь. — Готовьтесь! Сейчас мы устроим им сюрприз! Ждем, когда подойдут ближе!

Обстрел наконец прекратился. Некоторое время они еще ждали, когда пыль над останками форта осядет. Затем смотрели, остался ли там кто-нибудь в живых, и уже после этого двинулись в сторону гавани.

Они медленно подошли к догорающему кораблю. Стали огибать его, маневрируя в узком пространстве. Я видел их как на ладони. Матросня суетилась, вглядываясь в скалы. Надеялись, наверное, нашу засаду обнаружить, наивные. В гавань вышел один корабль. Следом за ним прошел второй, третий.

Я встал за баллисту, прильнул к прицелу, вглядываясь в плавучие деревяшки: — Огонь по первому! — дернул рычаг. Здоровенная, горящая стрела сорвалась в полет, пролетела над морем, оставляя дымный хвост и ударила в палубу, пробив ее насквозь.

Смотреть на результат не было возможности. Помощники уже подносили стрелу, пока я работал рычагами, натягивая тетиву.

Снова прицелился в борт, чуть выше ватерлинии и выпустил стрелу. Она полетела точно, хорошо полетела и пробила борт там, где надо, выломав целый кусок доски.

— Да! Вот так вот! — заорал я, снова натягивая рычаги.

Нас обнаружили и открыли огонь. Пока не прицельный. Первые снаряды пролетели выше, ударяясь в скалы с мощным грохотом.

Первый корабль чадил, и я переключил внимание на третий: — По последнему кораблю огонь! Не дайте остальным войти в гавань!

Мы работали как единый механизм. Четко и слаженно. Я снова натянул рычаги, прицеливаясь в корабль, парни вложили стрелу в ложе. Мимо пролетела вражеская стрела, вгрызаясь в камни.

Выстрел! Стрела полетела неудачно. Ее закрутило в воздухе, она ударилась о борт, отскочила и запуталась прямо в парусе. Лучше просто придумать нельзя. Парусина тут же вспыхнула, огонь пополз вверх. По нашей позиции прилетел горшок с огнесмесью, расплескивая огонь. Несколько наших бойцов загорелись, их тут же бросились тушить наши маги. По нам лупили все прицельнее.

Второй из трех кораблей начал маневрировать, зажатый между двумя подранками. Матросня на них боролась за живучесть, но успехи были так себе, а мы еще добивали, продолжая обстреливать.

— По второму, по второму бейте! — заорал я им. — Завалим их всех и готовьтесь лупить по шлюпкам! Нужно помочь нашим на берегу!

Я снова схватился за рычаги, взвел, прицелился. Второй корабль как раз стоял кормой к нам, и выстрелил. Стрела полетела и врезалась в капитана, снеся и его, и руль вместе с ним. Вражеские матросы в ужасе замерли, глядя на мертвого капитана и осознавая, что корабль теперь неуправляем и эта неуправляемая посудина несется прямо на скалы при полных парусах. Некоторые бросились к шлюпкам. Другие, кто поумнее, спускать паруса.

— Бейте по шлюпкам! — крикнул я, перекрывая грохот. Остальные корабли снова начали нас обстреливать. — Первая, вторая третья баллисты по шлюпкам! Четвертая, пятая по другим кораблям! Отгоните их нахрен! Достали они по нам стрелять!

— Есть! Выполняем! — послышались ответы и первые стрелы полетели в сторону кораблей, стоящих перед преградой.

Нам везло. В гавани волна была сильнее. Корабли качало, затрудняя прицеливание. именно поэтому мы были еще живы и могли стрелять. Враг осыпал нас стрелами, горшками и камнями. Казалось, сама земля вокруг горит. Жар стоял такой, что у меня горела кожа и скручивались волосы, но мы продолжали стрелять.

Болты с визгом рассекали воздух, пробивая хрупкие лодки. Вражеские солдаты падали в воду, их крики тонули в шуме волн. Первые стрелы влетели во вражеские корабли перед преградой. Те принялись разворачиваться, уводя суда прочь от берега и из-под нашего обстрела.

Наконец, они отошли на рейд, вне досягаемости наших орудий. Мы стояли на позициях, тяжело дыша, глядя на удаляющиеся силуэты. Все были измотаны до предела, было много раненых, но мы были все еще живы.

Я выскочил на бруствер, нашел глазами флагман, где стоял Алекс и Марк, и показал им жест, означающий посыл на мужской детородный орган: — Выкусите, уроды! Хрен вы возьмете Саргосу пока мы живы!

Бойцы поддержали меня воинственными кличами. Из порта и с берега нам тоже махали руками, радуясь вместе с нами.

За всеми боями мы и не заметили, как сумерки окутали остров. Подступала ночь. Саргосу окутала тревожная тишина. Ветер, ещё недавно завывавший над берегом, стих, и море, бурлящее от дневного сражения, теперь тихо плескалось о камни.

Мы разбили лагерь за камнями, так чтобы пламя от костров не было видно с моря.

Я сидел у костра, склонившись над картой. Рядом со мной сидели Сардас и командир гарнизона. Остальные защитники, кто пережил день и мог держать оружие, занимались своими делами, тихо переговариваясь. На костре бурлил котелок с похлебкой.

— Завтра они вернутся, — рыкнул я, раздумывая, что предпринять дальше. — И на этот раз они прорвутся. Сегодня нашу позицию не смяли только из-за внезапности. Завтра они подготовятся. Затем они зайдут в гавань и начнут обстреливать город, а потом высадят десант. Если мы будем просто ждать, нас раздавят.

Тишина стала ещё гуще. Командир гарнизона подался вперёд. Его руки нервно сжимались в кулаки, но в голосе была решимость:

— Что мы можем сделать? Форт разрушен, флот мал, маги выдохлись. Открытый бой для нас верная смерть.

Я молчал, обдумывая варианты. Мысли метались, но одна идея, безумная и дерзкая, всё сильнее проступала в сознании. Лихая идея, на грани самоубийства, но мы и так ходим по грани последние дни. Подняв взгляд на товарищей, я осклабился:

— Мы должны атаковать.

Сидящие вытаращились на меня в немом удивлении. Некоторые явно хотели покрутить пальцами у висков, но не решились.

— Что вы так смотрите на меня? Вы сидели под огнем в форте сегодня и думаете, что диверсию не сдюжим? — я расхохотался. — Слушайте. Мы доплывем к кораблям под покровом ночи. Заберемся на борт и устроим пожар, ну или что-нибудь другое. По ходу разберемся. Корабли стоят не так далеко. Доплыть можно.

Над нашим лагерем повисла тишина. Все переглянулись, пытаясь понять, серьёзно ли я это говорю.