Головы гидры - Тимофей Афаэль

Матросы замерли у баллист, сжимая рычаги, готовые в любой момент привести механизмы в действие. Напряжение висело в воздухе, густое, как дым от горящих судов. Боэлья прикидывал расстояние, мысленно измеряя каждый фут. Нужно бить наверняка. Первый залп — ключевой. Враг все ближе, ближе… Их борта уже отчетливо видны, их палубы кишат людьми, пытающимися сбить огонь или спустить шлюпки.

— По команде! По готовности! — рявкнул Боэлья, его голос прогремел, как гром. Он поднял руку, выжидая идеальный момент. Ветер трепал его плащ, соленые брызги хлестали по лицу, но он стоял неподвижно, словно статуя.

Еще секунда. Еще одна. Вражеские корабли теперь в зоне поражения.

— Огонь! — выкрикнул он, резко опустив руку.

Баллисты с оглушительным грохотом разрядились. Тетивы с визгом спустились, выпуская тяжелые стрелы, чьи наконечники в последний момент подожгли факелами. Они прочертили ночное небо огненными дугами, словно метеоры, несущие смерть. Секунда и стрелы с треском врезались в борта вражеских судов. Дерево раскалывалось, металл гнулся, а там, где попадали горящие снаряды, вспыхивали новые очаги пламени.

Корабли Боэльи налетели на противника, как буря, сея хаос и разрушение. Первый залп лег идеально: один из вражеских кораблей, массивный бриг с тремя мачтами, получил сразу три стрелы в борт. Дерево затрещало, палуба взорвалась фонтаном щепок, а огонь побежал по снастям, пожирая паруса. Матросы на нем заметались, пытаясь сбить пламя. Боэлья усмехнулся, видя, как его план воплощается в жизнь.

— Вправо! — скомандовал он, и рулевой крутанул штурвал, забирая резко вправо, уступая место следующему кораблю. Вторая линия эскадры повернула влево, заходя с фланга. Противник оказался зажат между двумя волнами атаки, их строй рассыпался, как карточный домик. Шлюпки, спущенные врагами для спасения, болтались на волнах, их команды в панике гребли куда попало, не зная, что делать. С вражеских палуб доносились заполошные вопли, крики команд тонули в общем хаосе.

* * *

На мостике своего флагмана, «Титана», Алекс, командующий вражеским флотом, стоял, сжимая кулаки до хруста. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, теперь искажала ярость. Ночные диверсанты уже нанесли ему удар. Подожгли восемь кораблей, и вот теперь новая атака. Он скрипел зубами, проклиная свою беспечность, когда со стороны моря до него донесся зловещий звук. Гулкий щелчок спускающихся тетив баллист.

Алекс резко повернулся, его взгляд метнулся в темноту. И тут он увидел их — огненные стрелы, летящие прямо на его флот. В первый момент он даже не поверил своим глазам, решив, что это игра теней или морок. Но второй залп, обрушившийся на его корабли с оглушительным треском, вернул его к реальности. Стрелы пробивали борта, разрывая дерево, словно бумагу. Один из снарядов влетел в пороховой склад на соседнем судне, и оно взорвалось с оглушительным ревом, разбрасывая горящие обломки во все стороны.

— Все к баллистам! Отвечать огнем! Сомкнуть строй! — заорал Алекс, его голос перекрыл шум боя. — Поднять паруса! Нужно двигаться, живо!

Его команды бросились к орудиям. Баллисты заряжались в спешке, матросы суетились, а офицеры орали, подгоняя их пинками. Через пару мгновений они все же открыли ответный огонь. Стрелы полетели в сторону эскадры Боэльи, но большая часть ушла в пустоту — хаос мешал прицелиться, а корабли Алекса, сбившись в кучу, только путали друг друга.

— Быстрее, сукины дети! Вы здесь все хотите подохнуть⁈ — взревел Алекс, ударив кулаком по перилам. Его флот медленно, слишком медленно приходил в себя. Паруса поднимались с мучительным скрипом, а горящие суда освещали поле боя, делая их легкой мишенью.

* * *

Тем временем Боэлья пошел на второй заход. Его корабли, словно призраки, выныривали из темноты, обрушивая на врага новые залпы. Один из его кораблей, уже поврежденный первым ударом, вспыхнул, как факел, присоединяясь к своим догорающим собратьям.

— Еще один! — прокричал первый помощник, его голос дрожал от возбуждения. Он стоял рядом с Боэльей, сжимая рукоять сабли, глаза его горели лихорадочным огнем. — Они трещат по швам, командир! Осталось немного надавить!

Но Боэлья понимал: затягивать бой опасно, а уж давить тем более. Флот Алекса все еще превосходил их числом, и, если враг сумеет перегруппироваться, затяжное сражение обернется катастрофой. После очередного удачного захода, когда противник начал выстраивать боевой ордер, чтобы дать отпор, он принял решение.

— Отходим! — скомандовал он, его голос был тверд, как сталь. Первый помощник тут же поднял сигнальный флаг, отдавая команду остальным на разворот.

Эскадра Боэльи начала разворачиваться, уходя от врага с той же стремительностью, с какой атаковала. Корабли маневрировали ловко, словно танцуя на волнах, оставляя за собой дым и разрушения.

* * *

Корабли Боэльи разворачивались с хищной грацией, их паруса хлопали на ветру, а корпуса скрипели, уходя от противника в спасительную тьму. Ночь снова поглотила эскадру Джона, словно черная бездна сомкнулась над ней, оставив позади лишь дым, крики и пламя, пожирающее несколько кораблей.

Алекс стоял на мостике своего флагмана, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Его взгляд, полный ярости, был прикован к тому месту, где только что растворились в ночи корабли Боэльи. Он заметил их маневр слишком поздно, занятый командованием. Отступление было стремительным, как удар кинжала в спину. Хотелось броситься в погоню, догнать этих проклятых ночных рейдеров и раздавить их, как крыс, но холодный рассудок взял верх. Он скрипнул зубами, выругался сквозь стиснутые челюсти, сплюнув на палубу. Разделение флота сейчас стало бы фатальной ошибкой. Слишком многие его корабли были повреждены, слишком много людей потеряно.

— Пусть бегут, — процедил он, его голос дрожал от сдерживаемой злобы. — Мы еще с ними разберемся.

Он повернулся к своей команде, наблюдая, как матросы, измотанные и перепачканные сажей, тушат последние очаги огня на палубе. Вода из ведер шипела, сталкиваясь с пламенем, пар поднимался вверх, смешиваясь с дымом. Другие тащили выживших из воды — мокрых, дрожащих, с глазами, полными ужаса. Их руки цеплялись за канаты, ноги скользили по мокрым доскам, а стоны раненых сливались с воем ветра. Алекс сжал перила, чувствуя, как дерево трещит под его пальцами. Девять кораблей потеряно. Девять. Экипажи деморализованы, флот потрепан, а враг ускользнул, оставив его в дураках.

К концу ночи последствия ночной диверсии и атаки удалось ликвидировать. Пожары потушены, самые тяжелые повреждения залатаны наспех, но ярость в груди Алекса только разгоралась. Он стоял в своей каюте, глядя на карту, испещренную отметками. Его кулак с грохотом опустился на стол, опрокинув