Головы гидры - Тимофей Афаэль

— Противник! Они уплывают на шлюпках! — услышали мы крики. Баллисты зашевелились, нацеливая на нас.

— В разные стороны! — крикнул второй шлюпке до того, как по нам открыли огонь.

Стрелы свистнули, вспарывая воду. По нам пробовали стрелять, но дистанция оказалась слишком большой.

Я греб как полоумный, меняя траекторию хода лодки, чтобы затруднить прицеливания. Один раз стрела упала совсем рядом с лодкой, скрежетнув по корпусу, а потом мы скрылись в темноте.

Мы плыли обратно, оглядываясь на пылающий флот. Небо окрасилось оранжевым, крики и треск разносились над водой. Вражеские матросы спасались со своих горящих посудин, прыгая в воду.

Из тридцати наших товарищей вернулись двадцать семь. Трое пропали. Мы их пробовали искать, но не нашли, а долго ждать их было некогда.

На берегу нас встретили с факелами. Наши бойцы помогли вытащить лодки и обступили нас с ликованием:

— Настоящие герои! — командир гарнизона хлопнул меня по спине. — Мое уважение! С нас выпивка!

— Сначала закончим с теми ублюдками, — ткнул я пальцем в корабли, — а потом нажремся! Сардас! Подавай сигнал Боэлье! Пора добить этих сук!

— Согласен! — Сардас расхохотался и зашептал заклинание. В следующее мгновение с его руки сорвалась стрела света. Она взлетела в небо, раскрываясь ярким цветком. Это специальный сигнал, по которому Джон должен вступить в бой.

Глава 16

Боэлья стоял на мостике своего флагманского корабля, который они благополучно угнали, и вглядываясь в чернильную тьму, что раскинулась над морем. Ветер хлестал по лицу, принося с собой соленый привкус волн. Его глаза, привыкшие к ночным дозорам, уловили далекий отблеск. Отблеск перерос в стрелу света, что раскинулась в небе большим шаром. Это точно сигнал от Эридана!

— Сигнал, капитан! — крикнул ему боцман. — Что делаем? Командуйте!

Сердце в груди забилось чаще, в венах закипел адреналин. Это был тот самый момент, которого Джон ждал. Повернувшись к своему первому помощнику, он рявкнул:

— Поднять паруса, ленивые скотины! Курс на Саргосу! Время и нам вступить в бой!

Его голос резкий и громкий прорезал шум ветра и скрип снастей. Матросы, смеясь бросились выполнять приказ, и вскоре флот Боэльи ожил. Поднимались якоря, разворачивались паруса, зажигались огни.

— Сигналь строиться! — скомандовал он первому помощнику.

Корабли, точно хищники, почуявшие добычу, разворачивались, занимая боевой строй. Паруса наполнились ветром, деревянные корпуса затрещали под напором воздушных масс. Боэлья крепко сжал рукоять сабли, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы.

Если Эридан его позвал, значит это решающий момент. Тот самый момент, который может переломить ход боя! Боэлья прекрасно уже знал своего нового друга и понимал, что просто так он флот вызывать не будет. Даже если умирать будет-не вызовет без нужды.

— Теперь главное не обгадиться, — буркнул он себе под нос.

— Что капитан⁈ — переспросил первый помощник.

— Говорю, нужно не обгадиться! На нас рассчитывают, и мы не должны подвести, ты понял⁈ Ты должен отдавать команды фонарем точно и четко!

— Есть капитан! — вытянулся Говард — проверенный малый, надежный. Он давно бороздил моря с Джоном, он участвовал в рейде на Катару.

Через час матрос в птичьем гнезде заорал: — Вижу флот противника! Ну и пожарище там! Четыре корабля полыхают как сраные костры! Да и кораблей меньше стало! намного меньше! Неплохо их Эридан с парнями потрепал!

— Это прекрасно! Добьем ублюдков! — крикнул Джон, его голос прорезал соленый морской ветер, пропитанный запахом смолы и пороха. Он стоял на мостике флагмана, сжимая перила так, что костяшки побелели. — Перестроение в линию по два! Готовьтесь атаковать! Зарядить баллисты!

Корабли Боэльи, словно стая волков, почуявших добычу, начали маневрировать с отточенной точностью. Волны с ревом бились о борта, палубы дрожали под ногами матросов, а скрип снастей и лязг металла сливались в симфонию предстоящей битвы. Каждый капитан знал свое место, каждый матрос был готов к действию. Их движения были быстрыми, выверенными, как у хищников перед прыжком. Боэлья, высокий и широкоплечий, с лицом, изрезанным шрамами, стоял на мостике, его глаза, холодные и острые, как клинок, следили за движением судов. Короткие, резкие команды вырывались разрезали воздух как клинки:

— Держать дистанцию! Левый фланг, выровнять строй! Быстрее, черти!

Его флагман, шел впереди, рассекая волны, словно нож. Черный корпус корабля, словно пожирал свет луны. На его носу хищно скалилась фигура в виде волчьей головы. Остальные суда следовали за ним, выстраиваясь в двойную линию, готовые к броску. Матросы забегали по палубе, натягивая канаты, проверяя механизмы баллист, подтаскивая к ним тяжелые стрелы с зазубренными наконечниками. Пот стекал по их лицам, смешиваясь с морской солью, но никто не роптал. Все знали, что от первого удара зависит исход боя.

Вскоре впереди показалось зарево. Пламя лизало борта вражеских кораблей, освещая ночное море багровыми отсветами, словно само адское пекло вырвалось на поверхность. Огонь пожирал дерево с жадным треском, выбрасывая в небо снопы искр. Сизый дым поднимался густыми столбами, заволакивая горизонт. Сквозь шум волн и гул ветра доносились крики раненых. Пронзительные, полные боли и отчаяния. Боэлья стиснул зубы, его глаза сузились до щелок. Он видел, как один из кораблей противника, охваченный пламенем, медленно кренится на бок, как матросы в панике прыгают за борт, исчезая в черной пучине.

— Они уже горят, — пробормотал он себе под нос, и уголок его рта дрогнул в мрачной усмешке. — Но этого мало.

Вражеский флот, несмотря на потери, все еще был грозной силой. Алекс, их командующий, не собирался сдаваться. Его эскадра хоть и лишились восьми единиц, все еще превосходила эскадру Боэльи по численности. Четырнадцать против десяти. Любой другой на месте Боэльи дрогнул бы, но он не боялся численного перевеса. Его козырь — внезапность, хаос и точный расчет.

Дистанция между флотами неуклонно сокращалась. Враг, поглощенный спасением своих горящих судов, пока не заметил приближения эскадры Боэльи. Тем более что он отдал приказ погасить все огни на своих кораблях. Темнота стала их союзником. Лишь слабые фонари, которые держали сигнальщики, мерцали вдоль строя, чтобы суда не столкнулись друг с другом в ночной мгле. Это был рискованный, чертовски опасный ход. Одно неверное движение, и корабли могли врезаться, превратившись в груду обломков. Но Боэлья знал: внезапность окупит все с лихвой.

— Спокойно, — шептал он, хотя сердце колотилось, как боевой барабан. Его взгляд был прикован к силуэтам вражеских кораблей,