Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Так вот, насчёт практики. Во-первых, на время штурма всех лишних, не занятых в его отражении, стали убирать на Изнанку. Во-вторых, у нас изъяли все грузовики для участия в операции снабжения через Изнанку. Чему мы, если честно, были только рады: больше грузовиков — больше грузов, очевидно же. Ну, и на расчищенном маршруте опасности, пожалуй, меньше, чем в осаждённом городе, а наши все к Изнанке привычные. Правда, для сопровождения колонны потребовали передать транспортникам и наш разведвзвод со всей техникой. Причём формулировка генерала была совершенно чеканная: всё равно, мол, им сейчас на Лице разведывать нечего и негде. Пришлось снять со стен и отдать три «рыдашки».

— Кстати, что за название? Почему над ней рыдать-то начали?

— Не над ней, из-за неё. Первым был командир разведки из дивизиона подполковника Груздева. Осмотрел, посидел внутри, посмотрел в оптику и заявил, что он просто рыдает от зависти. Ну, а потом все остальные офицеры тоже «обрыдались», вплоть до штаба генерала Селезнёва и его личного адъютанта. И многие спрашивали, есть ли возможность добыть себе такое, пусть даже без климат-контроля и брони, в качестве разъездного автомобиля? Ну, а у нас кто-то проболтался, что есть и с бронёй, и с климатической системой — но у нашего барона, как создателя, у Его Императорского Высочества Александра Петровича и у Его Императорского Величества Петра Алексеевича.

— Зря так. Мы и для полиции автомобиль сделали, и не только — «квадриков» немало бегает.

— Зато желающие всенепременно заказать себе «такое же, только лучше», причём у каждого понимание лучшего своё, резко перестали спрашивать, где это можно сделать.

— Вот только желание обладать, боюсь, только усилилось. И когда узнают, что возможность вроде как всё же есть… Меня же порвут на сотню маленьких рысят!

— Груздев, кстати сказать, увидев в нас коллег, а не конкурентов, облазил у нас всё полностью в целях, так сказать, обмена опытом. Ну, и штаты сравнивали, да. Мне даже неудобно стало, словно я сам все эти отличия придумал. А ещё неудобнее получилось, когда рассказал, что наш штат и от гвардейского отличается, но исключительно попечением владельца родовой гвардии, из которой нас выделили. Ну, про «рыдашки» уже рассказали, а были ещё и мобильные казармы с отоплением и охлаждением, да и наш КША оказался и лучше, и удобнее армейского, и форма, это только сейчас её утвердили для всех механизированных частей.

— И что, при новом командире так и продолжали сидеть в осаде? И что противник, ничего нового не придумал?

— Как сказать… Шестой приступ был самым свирепым. Похоже, на той стороне узнали о приходе подкреплений во вроде как осаждённый город, и поняли, что началось соревнование в ресурсах с Империей. Четыре волны, с трёх направлений, правда, не одновременно, а в расчёте на то, чтобы заставить побегать. А к волнам ещё и артиллерийский обстрел добавился. И полкового калибра пушки, и те же мортиры большого калибра, причём не одна или две, как раньше, а штук пять. Во всяком случае, прилетало каждые минуты три. И, как вскоре выяснилось, до этого они всё же не просто по городу пуляли, как боги на душу положат, а вели пристрелку. Не то сами наблюдали за разрывами, не то агентуру использовали — кстати, когда местных стали убирать на Изнанку, это здорово мешало сбору сведений о городе.

— Накрыло?

— Да. Отметины в фальшбортах — с того дня. В общем, генерал приказал нам «найти и подавить эти хреновины», Груздеву же дал распоряжение стрелять по атакующим. Ну, как «сотки» работают по пехоте мы ещё во время Волны видели, так что сомнений не было, что справятся. Разве что раскидать пришлось, одну батарею на левый фланг, вторую — на правый, но то были проблемы Груздева. Тем не менее, пару раз и нам приходилось отвлекаться и половину батареи использовать для стрельбы осколочными по нападающим, когда их слишком много получалось одновременно с разных сторон.

— Сильно потрепало? И как вы вообще отбились?

— Сильно. Все наши старые позиции оказались пристреляны, Груздеву повезло, что дальность стрельбы заставила ближе к стенам выдвинуться. Ну, и мы тоже, наловив плюх, рассовали самоходки по улочкам и дворам. Мортиры мы в итоге подавили. Как потом узнали, ещё в первый день одной разбили прицел и заклинили вертикальную наводку, второй выбили весь расчёт, удачно положили мину, причём в момент, когда те уже свернулись и в тыл драпали. А в тот день «военные советники» эмира разделили пять исправных мортир на две части, три на одну сторону поставили, две — на другую, а стреляли по общей очереди, чтобы нас запутать.

— Но Леопольд Гаврилович — это просто гений артиллерии!

— Не льстите, поручик, я на это не падок.

— Никакой лести! Накрыли обе батареи, почти вслепую, считай, по счислению. На кончике карандаша вычислили по карте, секундомеру и вееру разлёта осколков!

— Хорошо накрыли?

— Да, отомстили за наших. Из всех потерь один погибший и трое тяжёлых были на предыдущем штурме, за всю остальную кампанию — двое с ранениями средней тяжести и пять лёгких. А на шестом штурме — четверых насмерть, шестнадцать в госпиталь, из них только трое перешли на долечивание в части, тринадцать человек в госпиталях, и пятерых, скорее всего, спишут в чистую. И почти тридцать человек легко раненых. И почти всё это — от артиллерийского огня.

— Погодите, вы же сказали, что лёгких всего двадцать пять⁈

— Это на сегодняшний день долечивающихся, причём часть из них на тот момент были с ранениями средней тяжести. А часть лёгких вылечились и в строй вернулись — не даром же у нас свой маг жизни есть в составе батареи, пусть и сравнительно слабый. Так зачем их, в строй вернувшихся, в потерях называть?

— Ладно, понятно, что ничего не понятно, и потери итоговые считать будем по осени. А немцам как досталось?

— Каким немцам? А, нет, там только пушки были немецкие, расчёты и командиры из других мест. Но — досталось. В одну мортиру вообще прямое попадание случилось, что при контрбатарейной стрельбе без корректировки вообще редкость. Это в том месте, где две штуки стояли. Ещё пару повредили так, что их бросить пришлось, только две штуки противник утащил. Ну, и расчёты тоже хорошо проредили,