Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Страшно-то страшно, но выжили. Опять же — благодаря вам, Юрий Викентьевич.

— Мне⁈

— Так вы же придумали эти ленты вшить в форму, на руках и ногах! Явно бы растерялись бойцы, что и как делать, где жгут искать, на каком месте вязать. А так — машинально, как учили, петельку вытащили, жгут затянули. Потом штанины чуть ниже жгута обрезали, раны забинтовали. Врачи в местном госпитале полковом потом очень хвалили, как всё аккуратно и грамотно сделано. А так бы могли и кровью истечь, если бы сразу не остановили.

— Почти сразу, только сперва в ответку свои гранаты за стену побросали, на основе взаимности. Потом первую помощь оказали — и нашим, и пехотинцам, что рядом лежали, но тех слабее посекло.

— А на следующий день рутину нам порушили. Как раз времени прошло достаточно, чтоб сюрприз дотащить.

— Да уж, так порушили, что весь город в курсе оказался. Когда бочонки чугунные прилетать начали.

— Какие бочонки?

— Снаряды большого калибра. Потом узнали, что они две мортиры притащили. А в начале ничего непонятно было: свист нарастающий, потом — взрыв. Минут через семь-восемь — опять, в другом месте города. И толком не понять, откуда и чем стреляют: по навесной траектории, из укрытия, из-за холмов. Да ещё, как, опять же — потом узнали, по очереди стреляли, то справа, то слева, никак не могли траекторию выстрела определить.

— Ага, очень, знаете ли, нервирует, когда вот так вот бахает всё время. Иногда ещё, гады, перерывы делали, то на полчаса, то на час. Время до следующего разрыва проходит — а его нет. В результате сидишь и ждёшь каждую секунду. И когда наконец прилетает — даже словно облегчение какое-то странное.

— Угу, и военный комендант города тоже облегчился, на наши уши. Мол, подавить вражескую артиллерийскую установку контрбатарейной борьбой, и всё тут. А где и как её искать, установку эту? Не на дымном порохе же! Тем временем, нашли не разорвавшийся снаряд, который раскололся от удара об землю. Добровольцы по приказу коменданта сперва баграми растащили, пошевелили, чтобы взрывчатка высыпалась, и нам притащили, для осмотра.

— Было что-то интересное?

— Как сказать… Восемьдесят два кило снаряд, почти вдвое тяжелее нашей мины, чугунный. Диаметром двадцать один сантиметр примерно. А вот заряд взрывчатки подкачал, где-то два с половиной кило аммонита, или другой похожей гадости. Так что у нашей мины фугасной, вдвое более лёгкой, могущество в несколько раз выше. И осколки тоже: слабый заряд корпус ломал на несколько здоровенных кусков, а убойных осколков получалось, навскидку, килограмма три всего.

— Угу, вот только в поисках вражеской огневой это исследование не сказать, чтоб сильно помогло. А комендант уже аж подпрыгивал. Мол, вы же артиллерия, вот и займитесь своим делом — давите вражеских конкурентов. Вот только попробуй их найти…

— Ага, разведчики наши вызвались проскочить на скорости, пока пехота вражеская после вчерашнего в себя приходит, выехать на гребень и глянуть, что там есть интересного, в потустороннем мире, так сказать. И проскочили, ага. Метров шестьсот…

— А потом?

— А потом доскакались. Почти. Нарвались на залп почти полусотни конников с расстояния метров сто пятьдесят. Благо, «Крону» заранее сняли, чтобы освободить турель для оптики, потому стрелок сверху не маячил, а то список потерь пополнили бы.

— Ага, и стреляли под удачным для нас углом, так что и по лобовому стеклу, и по боковым большая часть пуль ушла в рикошет. Но и так попятнали — жутко.

— Это тот, который Анне Петровне показывали?

— И да, и нет. Автомобиль тот же, но повреждения более поздние. Тогда запасные стёкла ещё были, так что их поменяли. Особенно заднее, куда вдогон уже почти под прямым углом стреляли. Правда, недолго: стоявшие в прикрытии на ближних к воротам насыпях броневики огнём, соответственно, прикрыли. Бандиты уже учёные были, что такое «Крона» знали, потому в перестрелку вступать даже не подумали, рванули россыпью в разные стороны после первых же двух выстрелов.

— А пока наши разведчики изображали живца, мы осмотрели места попаданий и определили примерно направление, откуда стреляли. А комендант отослал фотографии маркировки на снаряде, ему ответили, из чего стрельба велась. Оказалось — прусская мортира двадцать один сантиметр, с максимальной дальностью стрельбы пять тысяч четыреста метров. Прикинули по карте сектор, в этом секторе отметили линию холмов как ближний рубеж и пять километров от стен — как дальний, с запасом, поскольку прилетало и в центр, и в дальний край. В этом сегменте прикинули, где может быть позиция: надо же и место более-менее ровное, и пути, чтобы затащить туда дурмашину в четырнадцать тонн…

— Вот-вот, пришлось компенсировать дефицит боеприпасов работой головы. Ведь то, что по изнанке притащили мы накануне при штурме большей частью потратили. И опять остались с таким количеством мин, которого на бой могло и не хватить. Так что тратить надо было осторожно.

— Но не очень получалось, без нормальной корректировки. Кстати, Юрий Викентьевич, надо четвёртый тип боеприпаса делать, специально для пристрелки, чтобы давал чётко видимый столб густого дыма. А то улетает мина за гребень, разрывы у них низкие, сидишь и гадаешь: куда стрелял, куда попал? В общем, на каждую из подозрительных точек от пяти до восьми мин потратили. Отвечать противник стал где-то на середине обстрела второй цели, но мы, на всякий случай, обработали все: в конце концов, враги могли и попытаться схитрить. Потом точно так же вычислили и обработали предполагаемое место второй огневой. Там, правда, заткнулись уже после начала стрельбы по первой площадке.

— А на следующий день попытались уже нас нащупать, по центральной площади стреляли. Причём тоже хитро: скорострельность мортиры, по документам, один выстрел в двенадцать-пятнадцать минут, а стреляли раз в десять. Не то одно орудие с расчётом из рекордсменов, не то два — с лентяями. Четыре-пять выстрелов — и перерыв минут на сорок-пятьдесят, потом следующая серия из другого места.

— Благо, в день перестрелки с мортирами вечером с Изнанки ещё мин привезли, правда, всего пятьсот штук. Нет, всё понятно: мина бругго ненамного, но больше пятидесяти кило. Сто штук — больше пяти тонн груз, не каждый грузовик возьмёт. Пять сотен мин — пять грузовиков, под наши задачи выделенных.

— А ещё в тот самый следующий день, когда ждали пятого приступа, он состоялся, но какой-то вялый. Зато