Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Единственное, с чем вопросов не было — это с зарядкой макров. Как только приехали, у нас сразу уточнили — на растительных или животных мы ездим. Точнее, у них это звучало «на макрах или на криспах». Узнав, что на многоразовых, тут же запросили расход и остаток, а через час прислали курьера за разряженными кристаллами, забирать на зарядку. Так что и кухни у нас работали нормально, пусть на магии. Но для местных, наоборот, «по богатому» считается, если на настоящих дровах. Это только очень-очень обеспеченные и высокопоставленные люди себе могут позволить.

— Там, значит, портал на Изнанку есть?

— И ещё какой! Но о нём подробности мы позже узнали. А на следующий день после прибытия каравана случился третий штурм. Они вообще методично работали: нападение, потом изучение результатов, выявленных наших огневых точек, плотности огня, скорости реакции. Потом пополнение штурмовых колонн, и через день — снова, на другом участке, другим способом.

— Прощупывали.

— Именно. Но третий штурм, на шестой наш день там, был уже первым серьёзным. Три волны шло. В первой — опять всякий сброд, чуть ли не с дубьём и вилами из козьих рогов. Вторая волна — уже что-то похожее на нормальных бандитов: в ватных халатах, а не рванине, с копьями, с топорами, пусть порой костяными. И пошли в тот момент, когда первая волна только-только собиралась начинать драпать. А потом, как вторая в бою увязла и нас связала — третья, у этих уже костяные круги на одежде нашиты, куски полотна кольчужного, оружие более-менее соответствующее названию, даже лестницы с собой несли.

— Подождите, а до этого что, бежали штурмовать стены без лестниц⁈

— Ой, я вас умоляю, Юрий Викентьевич! Там те стены… Пять метров высоты и пять метров толщины у основания, поскольку осыпавшиеся. На половине протяжённости стена скорее валом должна называться. Там даже обороняющиеся просто лёжа на обратном скате стреляли.

— Да уж…

— Зато смогли сделать десятка два насыпей, на которые могли заехать РДА или БТР так, чтобы линия стрельбы «Кроны» получалась чуть-чуть выше гребня. Потом местные пехотинцы таких насыпей через каждые метров тридцать-сорок наделали, когда увидели работу этих орудий. Да и пулемёты тоже понравились, даже размечтались, чтобы такие машинки в каждом взводе были. Я не стал из расстраивать, что у нас пулемёт или «Крона» в каждом отделении, и так нам завидовали.

— За что?

— Да за многое: и за наши «палатки», и за броню, и за форму, и за нормы довольствия, и за кухни…

— В общем, третий штурм тоже отбили. Но с боеприпасами стало ещё печальнее. К миномётам осталось двадцать зажигательных мин, что брали на всякий случай по две на ствол и четыре в запас, полсотни осколочных и чуть больше трёхсот фугасных. К «Кронам» по одному магазину осколочных снарядов на ствол, фугасных от шестнадцати до двадцати, выравнивать не стали. И почти все БЗТ нетронутые. Мы-то думали, что они станут едва ли не самыми ходовыми: и по бронетехнике, и по укреплённым огневым точкам, по зданиям и сооружениям… А в итоге пришлось сидеть в осаде и бить то по пехоте, то по кавалерии. Тут от бронебойных снарядов толку оказалось… Почти не оказалось.

— Ну, позже-то они нам пригодились…

— Сильно позже, но — да, даже очень. А тогда даже появилась мысль выковырять зажигательную шашку и вложить туда пару макров от неиспользованных усиленных метательных зарядов к минам. Остановило то, что никто не смог рассчитать, как сделать так, чтобы макры не сдетонировали в стволе, но взорвались при попадании в цель.

— Вот, посмотрите, Юрий Викентьевич, на молодую поросль. Глядя на вас решили, что изобретать новое оружие и новые боеприпасы, это так, карандашом затылок почесал — и выдал результат. А остановило их то, что я матом обложил и категорически запретил подобные эксперименты.

— Можно будет попробовать. Взять старый ствол, которого не жалко, и, как на первых испытаниях, верёвочкой из окопа дёрнуть. Ну, там и посмотрим.

— Ладно, это потом проверим. А тогда я запретил эксперименты и пошёл ругаться к коменданту. Тот в ответ начал на меня ругаться, мол, никакого терпения у меня нет и никакого уважения к приказам, в частности — никаких внешних связей, кроме списка разрешённых. Ну, тут уж я высказал. Что терпением я орудия заряжать не обучен, боеприпасов для всех видов вооружения осталось меньше, чем потратил сегодня, причём в большинстве — не подходящих для этих целей. И что пусть поучит терпению противника, а то они послезавтра опять на штурм пойдут, недисциплинированные совсем, не могут дождаться разрешения от господина военного коменданта. А то мне снаряды со склада только до ближайшей станции везти будут неделю, при том, что уже послезавтра стрелять будет нечем, только если гороховым супом из задницы. И что кто-то сильно заигрался в секретность неизвестно от кого. Хотел ещё добавить, что, видимо, этот кто-то в детстве в куклы не наигрался, но каким-то чудом сдержался.

Нюськин покрутил головой, словно ему воротник давил или он сам удивлялся своей давешней выдержке.

— Тот пытался возбухнуть, что, мол, моё желание обязательно позвонить неизвестно зачем и неизвестно кому выглядит подозрительно. Пришлось сообщить, что звонить собираюсь доверенному лицу Государя Императора, человеку, который создал и наше оружие, и боеприпасы к нему, и саму часть, начиная со штатного расписания. А «зачем» — я уже третий раз объясняю, но могу и четвёртый, если всё так сложно. Тут господин полковник аргументы утратил, и выдавил из себя, что, мол, боеприпасы будут завтра во второй половине дня. Я тогда, честно говоря, сильно возмутился, мол, когда он собирался сообщить мне о необходимости обеспечивать встречу конвоя, или он собирается сделать это силами пехоты? На что получил ответ, что «груз прибудет другим путём», каким — говорить отказался и меня из кабинета выгнал.

— В тот день я занялся ревизией всех запасов, включая винтовочные патроны и проверкой состояния орудий после боя. И беспокоил меня разве что запах — там, под стенами, ещё от первых штурмов оставалось всякое, скажем так — мелкие фрагменты в большом количестве, а жара стояла знатная, так что воняло это всё… Причём противник уборкой трупов не сказать, что вообще не занимался, но всё ограничивалось тем, что время от времени выезжали сколько-то всадников под знаком парламентёра и выискивали среди тел кого-то конкретного. А всех