Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Разочаровались зрители?

— Отчасти. А пехота местная и пограничники просто завидовали тому, «какие у гвардии палатки». Плюс сгрузили весь боекомплект, все запасы, частью на склады, их там много, частью просто на грунт между жилыми модулями. И утром все грузовики, включая платформы от мобильного жилья, отправили обратно на станцию, за грузом и подкреплениями. В сопровождение выделить пришлось все РДА, один командно-наблюдательный пункт на роль штабного автомобиля и все три БТР с пулемётами, как самые эффективные против конницы.

— Ну, да — мы на тот момент уже узнали, что техники у врага не осталось, кроме буксируемой артиллерии. Местные, когда узнали, что мы пресловутый, как оказалось, бронекавалерийский эскадрон на ноль помножили — не сразу поверили, только когда фотографии на мобилетах увидели, а после этого сильно обрадовались. Эти уроды, как выяснилось, любили подъехать незаметно на километр или чуть меньше от стен города, выпустить по три-пять снарядов не целясь, просто по городу, и смыться до того, как им ответить смогут.

— И так просто отправили караван? И его выпустили?

— Не совсем. Пришлось прямо на центральной площади развернуть полубатарею. Наблюдателя на пожарную каланчу посадили, плюс в головном дозоре тоже мобилет есть. И потратили по десять снарядов на ствол, плюс три на пристрелку. Расчистили дорогу…

Вишенков криво ухмыльнулся, а Нюськин понимающе кивнул и, наливая по полной, заметил:

— Да, зрелище получилось красивое и страшное… — и, обернувшись ко мне, пояснил: — Осколочные мины большого калибра по кавалерии работают эффектно и эффективно. Порой даже слишком эффектно. Даже для профессионального военного порой — слишком.

— Там колонная шла, двести пятьдесят или триста сабель. И четыре мины легли вдоль неё, две — чуть ближе, две — чуть дальше. И всё. Дым и пыль рассеялись — и даже убегающих не было. Хорошо, что далеко от города было, километрах в пяти, не слышно было, как раненые лошади орали. Только в бинокль видно, как бились в агонии.

— Ладно, не надо Юрия Викентьевича совсем уж в минор вгонять. Тем более, что потом подобное не раз видели. А куда деваться, если у врага основная сила была именно в виде конницы?

— Ну, и пехотные цепи сдувать в небытие тоже доводилось. Буквально через два дня первый приступ шёл. Такой себе, ознакомительный, как мы потом поняли. Но две с половиной тысячи рыл против от силы двух тысяч защитников, если нам не считать, это было для разминки довольно серьёзно.

— Ага, ещё пушки стали палить по стенам. Думали, что если встали за гребнем холма, то могут с двух вёрст стрелять по городу, и им ничего за это не будет. Наивные. Леопольд Гаврилович по таким быстро пристреливается. Полсотни выстрелов, чтобы они заткнулись, всё же понадобилось, потом ещё восемьдесят, чтобы наступательный порыв у пехоты сбить и проводить огоньком драпающих. Но тут мы задумались…

— Ну, трудно не задуматься: стрелять-стреляем, а новые мины где брать? Брали на каждый ствол два грузовика-пятитонника, по сто снарядов в каждом, ещё тридцать в самоходке. И уже почти десять процентов расход, сто восемьдесят из тысячи восьмисот сорока. Послали запрос, как связаться с базой, чтобы заказать пополнение боекомплекта, а нам в ответ: снабжение будет организовано, ждите. Пришлось ждать, неведомо чего.

— Через два дня — ещё один приступ. На этот раз артиллеристов своих расставили в трёх разных местах, и они стреляли по очереди, минут десять обстрел — и прекращают огонь, чтобы переместиться. По четыре орудия в каждой точке — видимо, накануне их неплохо проредили. Думали, наверное, что мы будем охотиться за этими кочующими батареями, а пехота тем временем к стенам подберётся. Но наш Леопольд Гаврилович и по трём целям сразу работать умеет, так что первая полубатарея контрбатарейным огнём занялась, а два других взвода — по пехоте, которая в этот раз насчитывала тысяч шесть. Причём в первых рядах гнали откровенное отребье, вооружённое всякой хренью, так что общие потери противника, причём боевые потери, оказались в итоге намного больше, чем официальная численность армии. Штурм отбили, хоть и пехоте пришлось пострелять, причём не только из «Крон». Но ещё одним итогом — минус триста двадцать мин, господин Нюськин несколько увлёкся охотой на артиллерию. И минус двести десять снарядов к «Кроне», причём почти исключительно осколочных — по пехоте БЗТ-снарядом стрелять развлечение то ещё.

— Вот-вот, штурмы всё многочисленнее, боеприпасов всё меньше и совершенно непонятно, что будет завтра. А нам, если что, даже смыться сразу всем затруднительно будет — грузовики ушли.

[1] Как Филипп из конопляника. Не спрашивайте, что за такой — поговорка старинная белорусская.

Глава 13

— А на следующий день после второго штурма, под вечер, уже в сумерках, вернулись наши со станции. Мобилетная связь работала, так что мы знали об их приближении и готовились встречать. И не мы одни. Враги, похоже, хотели уничтожить караван снабжения демонстративно, чтобы подорвать боевой дух обороняющихся, так что перехват запланировали где-то в восьми километрах от стен города. С пожарной каланчи, да и с других высоких зданий в бинокль вполне можно было рассмотреть, а вот помочь им у нас, по расчёту противника, было бы нечем.

— Да, мы до этого распускали по городу слухи, что у нас максимальная дальность стрельбы чуть больше шести километров, шесть двести, для убедительности не совсем круглое значение взяли. И дальше шести не стреляли, на всякий случай — мало ли, поверят, поставят что-нибудь ценное на шести с половиной или семи… Так вот, пошли они на перехват колонны, которую мы предупредили заранее о движении в их сторону. А помимо предупреждения — бросили на встречу нашу мотопехоту. Разумеется, не просто так бросили, а с огневым сопровождением. Через осаждающих вообще красиво прошли!

— Да, Юрий Викентьевич, этот ваш «огневой вал», да в сочетании с атакующей сразу за ним бронетехникой, это новое слово в тактике полевых сражений. Можете сколько угодно скромничать и считать себя «не настоящим» офицером, но вообще-то за одну эту разработку можно учёную степень по тактике давать, кандидата военных наук как минимум. Все в шоке были, и свои, и чужие. Впереди всё горит и взрывается, позади всё лежит и дымится. Красота!

— Только боеприпасы эта красота неплохо так кушает…

— Это да, но железом платить дешевле, чем кровью.

— Вот, а