Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

И, посмотрев на этих самых чинов, спросил:

— Закончили работу? Тогда сворачивайте всё и занимайте своё место в колонне.

— Я не позволю себя игнорировать! Что это вообще такое⁈

— Да, и чтобы два раза не ходить — комендантский взвод сюда пришлите. А то после замены мобилетов у меня контакты пропали.

Поручик аж задохнулся от возмущения, но высказать его не успел: мне как раз документы принесли. Поручик попытался их схватить, но это уже хамство полное, да и руки я обтереть успел, ну, и боец правильно встал и правильно подал. Так что смотреть пришлому пришлось из моих рук. А второй боец и мундир вынес, вроде как сгоряча и по глупости.

— Итак, поручик, извольте, наконец, представиться старшему по званию и объяснить, какого… что вы тут, в расположении моей части, делаете?

— Я уполномочен полковником Ужихиным осуществлять контроль, и требую…

— Мне глубоко плевать, кто где упал и кем намочен! — Мне этот спектакль уже надоел, так что и вежливым с тем, кто мне упорно и нагло хамит, тоже более не считаю нужным. — Это моя часть, и я сюда никого не звал.

— Да вы знаете, кто такой полковник Ужихин⁈

— Не знаю, и знать не хочу! Как флигель-адъютант, я подчиняюсь лично Его Императорскому Величеству. Именно он — мой прямой и непосредственный начальник. Часть сформирована мной, по его приказу и под моим началом. И я от моего начальника никаких указаний по вашему поводу не получал. Так что — извольте на выход! О, а вот и дежурный наряд — будет кому проводить.

— Это безобразие! Я буду жаловаться! Мне нужно забрать свои вещи!

Я повернулся к командиру комендантского взвода, который прибежал лично:

— Господин подпоручик, откуда у этого… господина вещи в нашем расположении?

— Один из жилых модулей занял под походную канцелярию, как уполномоченный от командования.

Хотелось спросить, от какого именно командования, но это вопрос явно не к нему, а к Нюськину.

— Проводите господина вроде как поручика, документов его я так и не увидел, и проследите, чтобы он забрал только ЛИЧНЫЕ вещи.

— Позвольте, у меня же там материалы работы! Документы, доклады!

— Не позволю. Документы, касающиеся батареи — остаются в батарее. Если что-то кому-то категорически не нравится — решайте через моего командира. Своего прямого и непосредственного начальника я уже называл, если угодно — напомню: зовут его Пётр Алексеевич Кречет, занимаемая должность — Император Всероссийский.

Выбесил меня этот тип неимоверно! Есть такие — считают, что его покровитель самый главный в Империи и им под его крылом всё дозволено. Причём искренне уверены, что вот вообще всё. Да, я не был уверен в нынешнем статусе батареи, имеет ли она хоть какое-то отношение ко мне, кроме как факт размещения на моих землях, но такое бывает в Империи нередко. Скажем, принадлежит город князю, так что, там гарнизон армейский уже поставить нельзя, что ли? Но специально держал себя так, словно ничего в статусе и подчинении батареи не поменялось. Да и плевать на него.

Я повернулся было к заканчивавшим погрузку домкратов ремонтникам, чтобы спросить, где можно обмыться, но тут подъехал РДА с моим денщиком и багажом. Ну, значит, он всем дальнейшим и займётся.

— Бойцы! Передайте парадку Перфильеву, это мой адъютант теперь. Василий! Прими мундир и пристрой куда-нибудь.

А потом спросил уже у мехвода:

— Мне РДА когда возвращать нужно, что там Аркадий Витальевич говорил?

— Так не нужно, ваше высокоблагородие! Приказано быть с автомобилем в вашем распоряжении либо до вашего убытия, либо до особого распоряжения.

— Ну и отлично! Поехали!

Съездил, обмылся, переоделся в повседневный мундир. А за это время и Нюськин с Вишенковым успели все приказы раздать, оставался только контроль за исполнением, так что можно и посидеть, поговорить. Ну, и не только поговорить: я уже убедился, что в армии подобное «на сухую», увы, не бывает. А они теперь не только моя гвардия, но и Императорская. Или и вовсе, совсем не моя. Но в начале…

Войдя в командно-штабной автомобиль, где рабочий стол усилиями вестовых уже почти совсем превратился в стол для неофициальных заседаний, спросил:

— А скажите мне, господа мои хорошие, что за хмырь в погонах поручика слонялся по вашему расположению, и чувствовал себя в такой власти, что счёл возможным мне хамить в открытую?

— Вы, наверное, про поручика Ужихина? Прикомандировали от какого-то статистического комитета, вроде. И почему вы о нём в прошедшем времени говорите?

— Потому что сделал то, что вы должны были сделать сразу — послал его так далеко, как только мог в присутствии нижних чинов, которых он вот, кстати, совсем не стеснялся. Зачем вы вообще его пустили⁈

— Начальство приказало…

— Какое начальство⁈ — ситуация с денщиком повернулась зеркально, теперь я внезапно стал выступать в роли старшего товарища, разъясняющего прописные истины.

— Да уж не упомню, много его было. То к одному полку приписали, то к сводной бригаде, то опять к полку, но к другому, то к штабу операции…

— Именно что приписали, а не включили в состав! И командир того полка для вас не начальник, а заказчик. Да, заказчик на оказание огневых услуг, и не более того. У вас сейчас, как я понимаю, ровно три начальника, если меня не считать, а свой статус по отношению к вам я сейчас не очень понимаю. Это генерал Конев и Его Императорское Величество, а также его дочь Анна Петровна, как шеф. Всех остальных, если будут без бумаги от Государя, сразу разворачивать на сиамскую гору Кху.

Вспомнив про горы, которые ямы, немного сбросили напряжение. Но затем я предложил:

— Господа, давайте, пока все трезвые, разберёмся с документами на батарею, если вам что-либо по этому поводу передали. Хотя бы чтобы выяснить, к какому ведомству вы относитесь, имею ли я к вам отношение, и кто у нас всех начальство.

Оказалось, что передали целый пакет, похожий на небольшой саквояж, потому бумаги разделили и начали просматривать в три руки. Нашли и нужное, но ничего не поняли. Поменялись бумагами, перечитали. Ещё раз прочитали, уже все вместе. Получалась странная картина.

Да, батарея получила самое настоящее гвардейское знамя и стала самостоятельной воинской частью со всеми атрибутами. Но при этом каким-то образом оставалась составной частью моей