Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Но, погодите, я видела полевую кухню, и не раз! Когда гвардейцы возле Летнего дворца готовили по праздникам для приглашённой публики. Она совсем не такая!

— То, что вы видели — это кухня старого образца. Там один котёл на сто шестьдесят литров, получается, приготовить можно только что-то одно: или суп, или кашу. Здесь четыре котла — два по сто и два по восемьдесят, плюс кипятильник на сорок литров. Можно готовить и первое, и второе, и выдачу организовать из двух котлов сразу, с обоих бортов. А, главное, у старой — большие деревянные колёса, её быстрее пятнадцати километров в час таскать нельзя, развалится. Да и на пятнадцати не стоит. У нас же установленная скорость марша тридцать-тридцать пять.

— Хорошо, хорошо, убедили — ваша Капа просто красавица!

Под конец Анна Петровна, уже прощаясь, подняла новую тему:

— На парадной и полевой форме у вас на погонах будет вензель в виде буквы «А» особого начертания, это уже утверждено. Но вот название части… Понимаете, очень уж длинно выговаривать «Отдельная гвардейская самоходная миномётно-артиллерийская батарея Великой княгини Анны Петровны». А как короче назвать — ничего приличного придумать не получается. Не «Анютина батарея» же!

— Анненская.

— Как-как, простите?

— Анненская. Первая гвардейская Анненская батарея.

— А знаете, Юрий Викентьевич — мне нравится! Буду просить папу, чтобы именно такое короткое название и было вписано в документы!

Наконец, Великая княжна уехала вместе со свитой, вызвав облегчённый вздох у окружающих. Отдав команды «Разойдись!» и «По машинам!» Нюськин повернулся ко мне:

— Юрий Викентьевич, вы с нами ещё побудете, или у вас отдельные планы?

И тут я аж за голову схватился:

— О, боги Лица и Изнанки! У меня же вещи в гостинице в Островцах! И автобус с офицерами Московского гарнизона уже уехал! И что же делать⁈

— Так свяжитесь с денщиком, он же в гости… Кхм… Юууурий Викееееентьевич! Только не говорите, что у вас нет денщика!

— Не скажу, если не хотите, — буркнул я, чувствуя себя болваном. Все сложности с багажом и прочими бытовыми вопросами решались бы куда проще! — Ну, не привык я себя офицером чувствовать! Для меня первое и главное — хозяйство, потом — обязанности по артиллерии, тем более, что и самому нравится. А то, что при этом ещё и погоны носить приходится…

— Эх, вот это вы зря. Самый вы настоящий офицер, уж поверьте нам, кто много лет прослужили. И денщика завести надо. Кстааати! Сейчас мы это и устроим!

— Перфильев?

— Он самый! Вестовой! Перфильева сюда, и подготовьте «рыдашку», которая поцелее, к выезду, с мехводом.

— Есть, ваше высокоблагородие!

— Вот, сейчас, если вас кандидат устроит, вам денщика и назначим. Напишете ему записку, съездит в эти самые Островцы и привезёт ваши вещи. Всё равно мы ещё минимум сутки грузиться будем, успеет обернуться с запасом, а мы пока с вами посидим, как следует, над новостями.

Вот так действуют настоящие офицеры — быстро, чётко, решительно. Так что, что бы они ни говорили, тебе, Юра, до них ещё как до Циньской границы. Через три минуты вестовой вернулся с унтер-офицером, лет тридцати пяти на вид, который вытянулся во фрунт и доложился:

— Гвардии младший фейерверкер[1] Перфильев по вашему приказанию явился!

— Вот что, Перфильев. Тебе после контузии служба в линейных частях противопоказана, минимум на полгода. На должность денщика к его милости пойдёшь?

— С превеликим удовольствием, ваши высокоблагородия!

— Так уж и с удовольствием? Так хочется стать слугой в погонах?

В качестве реакции на мой вопрос унтер только покосился на Нюськина, и только после его разрешения ответил:

— Так, ваше высокоблагородие, я только благодаря вам и жив! Осколок пробил фальшборт и по голове ударил. Если бы не шлем, что вы, ваша милость, придумали и нас носить заставили — расколол бы голову, как гарбуз[2] колуном. Я, как в себя пришёл, сам себе и поклялся всеми богами, что отслужу вам всем, чем смогу. А в денщиках это лучше всего сделать можно будет!

Надо же, как их Вишенков выдрессировал! Дисциплина — настоящей гвардии на зависть! Хотя, стоп — они уже и есть самая настоящая гвардия.

— Контузия службе не помешает?

— Никак нет! Прошло уже всё, иногда только голова кружится.

Ещё через десять минут подъехала РДА. Как там её Нюськин обозвал? «Рыдашка»? Надеюсь, не от того, что они с ней нарыдались за лето? Хотя, это явная аллитерация, всего-навсего. За это время только-только успел чуть ближе познакомиться со своим теперь уже денщиком, которого звали как моего тестя — Василий Васильевич. Как бы коллизии не возникло при случае… Написал ему записку для гостиницы, отдельно, на другом листке — как найти эту гостиницу в Островцах. Но вот как найти сам посёлок…

— Ничего страшного! С какой стороны вы, ваша милость, ехали — мы знаем, а там язык до Киева доведёт!

— До Киева — не надо, надо до Островцов и обратно.

— Всё сделаем, ваша милость!

Ещё и шутки мои понимает. Может, и привыкну к его у меня наличию.

Денщик уехал, а я пока отошёл в сторонку, чтобы не мешать офицерам командовать подготовкой батареи к маршу на станцию, решив ещё раз осмотреть повреждения на технике.

[1] Звание в артиллерии, соответствующее унтер-офицеру в пехоте. К устроению фейерверков отношения, как правило, не имел.

[2] Гарбуз (бел.) — тыква.

Глава 11

До того, как закрыли самоходки, успел рассмотреть пробоины в фальш-бортах, закрытые изнутри то фанерой, то брезентом. Да, заплатки постарались закрасить под цвет поверхности, издали почти не видно, но удивляюсь, как не заставили ободрать «не положенное». Почему налепили — понятно: эти фальш-борта в транспортном положении становятся крышей, а дырявая крыша — это плохо. Кроме осколочных отметин заметил цвета побежалости на двух стволах. Да уж, постреляли они явно от души. Надо будет глянуть, что проще — восстановить эти или распылить и сделать новые.

Как обычно — сильно пострадали колёса. Уже традиционно, как проклял кто: ни одного более-менее дальнего перехода не обходится без того, чтобы хоть где-то, хоть как-то, но не повредили подвеску, про рваную-резаную резину я и не вспоминаю. Кое-где даже виднеются не наши диски, под центральную ступичную гайку, которая всё ещё самый популярный способ крепления, кустарно просверленные под наши шпильки. А вот тут — похоже, взрыв был,