Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Хорошо, — кивнул я. — Я поговорю с Мейером Лански, если он сочтет это необходимым, то курьер с деньгами приедет скоро. Но я хотел бы поговорить еще кое о чем.

Я провел пальцем по листам бумаги, указывая на те цифры, которые говорили о просрочках.

— Вот эти люди. Им нечем платить. Если мы будем отбирать их имущество, то ничего хорошего из этого не получится. Я предлагаю немного снизить процент и дать им отсрочку…

— Но…

— А еще, нужно узнать про них больше, — не дал ему договорить. — Если кто-то не может расплатиться с долгами, то пусть отрабатывают. У нас достаточно проектов, в том числе и в легальной сфере, где они могли бы помочь.

— Но…

— А чтобы компенсировать ваши потери, я готов снизить свою долю. На пятнадцать процентов. И компенсирую ваши потери по тем, кто будет на нас работать.

Дело было не в человеколюбии. Мне отчаянно нужны были люди для будущего бизнеса. Причем люди надежные и обязанные мне. Сложно это все, но люди — это главный ресурс.

К тому же ростовщики ведь не будут разбираться. Отберут все, что есть, переломают кости. И им потом только умирать останется, потому что работы в ближайшее время станет меньше. Безработица около четверти населения — это страшные цифры. Очень страшные.

— В обмен на это вы получите деньги для своего оперативного резерва, — закончил я.

— Я согласен, — выдохнул ростовщик.

Ну да, другого выбора у него, в общем-то, и не было.

— С теми, кто откажется платить и работать, разговор будет другой. Вы сообщите об этом моему другу, — я кивнул на Багси. — И он разберется со всем этим по-своему.

Багси улыбнулся очень плотоядной улыбкой. Ну да, представляю, что будет с теми, кто в действительности откажется платить. Сигел ведь не станет разбираться, кто там сколько должен, он заберет вообще все, что есть.

— Тогда сегодня к вам приедет курьер от Лански, — я поднялся. — Свою долю я жду на следующей неделе, во вторник, за ней приедет Сальваторе Бруни.

— Согласен, — снова проговорил он.

Мы пожали друг другу руки и я ушел. Сели в машину. Багси проговорил что-то по поводу того, что я слишком добренький стал в последнее время. По дороге я коротко объяснил ему, что дело тут отнюдь не в доброте, что у меня есть расчет. Он, похоже, вспомнил, как я заработал почти половину от скопленного нами за годы на бирже за пару дней, и замолчал.

Мы заехали еще к нескольким ростовщикам, и там речь пошла о том же самом. Я выделял им деньги и снижал долю, а они давали людям чуть-чуть продохнуть. Но разговор со злостными должниками, и теми, кто откажется отработать долг, будет короткий.

Все-таки я бандит. И пусть у меня были определенные моральные принципы, которые запрещали мне, скажем, иметь дело с наркотиками, я все равно знал, что слабину давать нельзя. И для таких дел у меня был Бенни.

Потом были разговоры с фабрикантами. Вот у них дела шли совсем плохо, но они тоже соглашались платить, с учетом того, что я был готов предложить новые рынки для их продукции — Италию и Кубу. И Канаду, естественно, куда мы могли гнать шмотки через наши контрабандные каналы, не уплачивая никаких налогов. Будут к нам везти грузовики с бухлом, а обратно поедет уже одежда.

Придется потратить определенное время для того, чтобы все это устроить, но я собирался заняться этим, а точнее делегировать правильным людям. На все и про все у меня сил и времени просто не хватило бы.

Время было около трех часов дня, когда мы поехали по последнему на сегодня адресу, на последнюю назначенную на сегодня встречу. Это был хозяин сразу трех швейных фабрик. И у меня на него были определенные планы. Я собирался влезть в швейный профсоюз, мне нужно было политическое влияние на будущее.

Его звали Эрнесто Де Лука, и, по словам Лански, при Массерии он регулярно платил по счетам. Это означало то, что он должен был понимать правила игры.

Встреча была назначена, и управляющий встретил нас у входа. Мы двинулись через коридор, а потом через рабочий зал к лестнице, которая вела наверх, в кабинеты. И вот тут-то было понятно, что дела обстоят не так хорошо.

Фабрика работала вполсилы. Половина машин стояла, работниц явно не хватало. Даже шумно особо не было.

Управляющий провел нас в кабинет хозяина на втором этаже. Открыл дверь, и мы вошли. Де Лука поднялся из-за стола, прошел нам навстречу, пожал руку.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я сел. На стенах висели образцы тканей, на столе — стопка каких-то бумаг и телефон. Я решил говорить первым.

— Итак, вы знаете, кто я. И знаете, зачем я приехал.

— Знаю, — кивнул он.

— Тогда давайте без лишних разговоров. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Доля меньше, чем при Джо-боссе, на десять процентов.

И тут Де Лука покачал головой и сказал:

— Я не буду платить.

Я посмотрел на него. Он сидел прямо, руки лежали на столе, а взгляд был вполне себе спокоен. Глаз он не отводил, и не нервничал. А это что значит? Неужели нашел себе нового покровителя?

Багси подался вперед, посмотрел на меня. Похоже, что он только ждал приказа, чтобы начать тут все громить. Но я покачал головой, это было не в моих планах.

— Вы хорошо подумали? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Мои фабрики работают в убыток с сентября. Продукция лежит на складе, заказов нет. Крупные магазины режут закупки, у них нет денег. Мелкие вообще закрываются. Мне пришлось уволить часть рабочих, остальным я плачу из собственного кармана уже несколько месяцев. Платить еще кому-то я не могу.

Я знал, что он весь в долгах, как в шелках. Потому что Лански пробил его, и у него было несколько крупных займов в банках. Без просрочек, гасил он их вовремя, но…

— У меня есть предложение к вам, — сказал я. — Стать моим партнером уже полноправно. Мы организуем продажи вашей продукции в Канаде, на Кубе и в Италии. Да, я буду забирать с этого дела половину, но моей работы тут будет больше, чем вашей.

— Нет, — ответил он. — Извините, но платить Массерии за защиту —