Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

этот тучи уволок на восток, и солнышко, хоть и октябрьское, вылезло на небосвод и пыталось честно согреть путников. Получалось это у него плохо. Дорога лесная и высоченные сосны затеняли её. Только, когда на полянки выезжали, можно было закинуть голову вверх и насладиться может и последним в этом году теплом.

Плюсы от этого путешествия всё же были. Язеп, ничем кроме управления своей смирной кобылой не занятый, учил Коську латыни. Парень тоже, занятый уже на третий день путешествия, только тем, чтобы больного изображать, повторял слова и выражения за учителем, и явно за эти шесть дней продвинулся в языке Вергилия. Да, без записей на бумагу это чуть сложнее, подсмотреть некуда. Всё приходится в голове держать, но это и стимулирует в то же время.

Вторым плюсом можно назвать именно то, что за два последних дня он худо-бедно освоил езду с седлом и стременами на лошади. Если по большому счёту, то дядька прав. Он теперь не в двадцать первом веке, а в четырнадцатом обретается, и здесь умение ездить на лошади — это как наличие машины и прав в будущем. Там или тогда никуда без машины, сейчас же попробуй обойдись без лошади.

Князя Остея двое дружинников Полоцка увели в детинец. Дядя — князь Свидригайло встречать племянника не вышел. Приболел. Не, не оспа и не чума, и даже не Геморрагическая лихорадка, проще всё, любимая болезнь этого времени и следующих пяти веков. Князь Скиргайло упал со своего вороного жеребца. Упал, повредив колено. Оно, по словам ратника, у него распухло, и князь на лавке возлежит обезножив.

— Сейчас за нами пошлют? — Коська оглядывал келью в Бельчицком мужском монастыре, которую им выделили для проживания с лекарем Язепом. Нда, чем тут восторгаться — каменные здания? Каменные здания⁈ Ну, ладно, Полоцк может и не Новгород по климату, чуть южнее, но один чёрт — это не Италия и не Византия с мягким средиземноморским климатом. Здесь деревянный сруб лучше любого кирпичного здания. Там теплее. В Италии теплее, чем в Новгороде, а в деревянном срубе теплее, чем в каменном склепе.

В келье было сыро, в келье было холодно, в келье воняло сыростью и холодом. А ещё плесенью. Был ещё и другой запах. Ветхости? Всё же века этому монастырю. И по полу прямо полчищами ползали мокрицы. Размеры? Ну размеры, как размеры. Не мокриц, а кельи. Три метра на три и на два в высоту. Каменный гроб. С одной стороны стояли двухэтажные нары. Дерево от сырости почернело и именно им, наверное, мокрицы и питались. Сказать, что совсем трухлявые, так нет, может под Коськой и не развалятся, но вот, если на эти нары угодит лях Сбышек, то кердык и ему и нарам. В углу стояло деревянное ведро, закрытое не менее деревянной крышкой. И несло от него не фиалками, может и не запахи из Ада, но хотелось вынести его за дверь.

Язеп стоял, не шевелясь, минуту, вторую, да даже третью. Потом погладил чёрные доски верхних нар и его лицо то ли перекосило, то ли это улыбка такая прибалтийская. Он ещё раз погладил нары и повернулся от них к Коське.

— Пятнадцать лет, ученик. Пятнадцать долгих лет я спал вот на этих нарах и пятнадцать лет жил в этой келье. Вот эту зарубку на доске помню. Я здесь учился на лекаря. Тебе повезло Касьян… Или не повезло. Ты не будешь учиться в монастыре. Не повезло? Ну, есть моменты, которые вспоминаешь с теплотой в сердце, но, ты не представляешь, как холодно здесь зимой, когда за этим маленьким оконцем воет метель. Тогда мы с соседом забивались вдвоем ко мне на нары, вот сюда. Тут повыше, а значит теплей. Прижимались друг к другу и укрывались всем, чем только есть. И утром отдирали примёрзшие волосы от заиндевелых досок.

— Тут и сейчас не жарко и темно…

— Я знал, куда мы едем, у меня целая корзина свечей. Слушай Касьян, я всё забываю тебя спросить. Когда я покупал свечи, то видел, как вы с братом Константином покупали у соседнего торговца пуд воска. Зачем он тебе, не льёшь же ты свечи сам? Пуд целый⁈

— Хм. Воск… Мы в него окунаем… Мы с братом Константином делаем сыр. Это как творог, только закваска другая. Получается такая зернистая масса. Мы её прессуем… м… под гнёт отправляем. А потом, когда получаются такие… как чурбачки или очень толстые лепёшки, их нужно полностью залить воском и отправить вызревать на полгода. Как первые будут готовы, дам вам попробовать.

В это время, как и предположил Коська, дверь кельи распахнулась, и монах с лёгким поклоном позвал их. Сначала молча, только призывно руками помахал, но потом видимо вспомнив, что обед молчания не давал, пробасил:

— Господин лекарь, тебя хочет видеть князь Скиргайло. Гонца к нам послал. Пойдёмте за мной.

Событие сорок первое

Князь Скиргайло был немного похож на князя Александра Невского из фильма Сергея Эйзенштейна. Актёр Николай Черкасов там с такой небольшой бородкой и свисающими на лоб русыми волосами. И лицо такое удлинённое. И даже умное. Вот так и выглядел нынешний князь Полоцкий, которому сам Папа Римский Григорий XI присвоил титул dux Russiae (князь русский) пару лет назад. Тогда Скиргайло выполняя поручение Ягайло проехался по европейским государствам и даже в Ватикане побывал, куда только что из Авиньона перебрался Папа Римский. Молодой ещё князь и тридцати лет нет. При этом он старший брат Ягайло или Иакова сейчас. Там у Ольгерда — Александра было две жёны. И к власти сейчас пришли сыновья ныне здравствующей и плетущей сразу несколько клубков интриг Юлиании Тверской. А старших братьев Андрея и Дмитрия от первой жены Ольгерда княжны витебской Марии Ярославны сейчас выгнали из Великого княжества Литовского, и они у Московского князя Дмитрия Ивановича городами рулят.

Но это так к слову. Скиргайло сейчас сидел на кровати настоящей, а не на лавке, как сказал встречающий, большая така с балдахином, всё как у людей, и показывал Язепу и Коське распухшее колено. Рядом с недовольным видом стоял лекарь Димитрий, который в отсутствии природного князя Андрея Александровича (Ольгердовича) вынужден был лечить присланного Ягайло «самозванца». Делал он видимо это с небрежением, так как колено опухло и было синего цвета с прожилками жёлтого. Смотрелось это ужасно.

— Что тебе говорила твоя бабка Ульяна про такие ушибы? И