Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

— Привет! Отбой тревоги. Это был Аслан. Я его все-таки зацепил. Он бросил ружье и удрал. Марийка говорит, что он одиночка, так что на ближайшие сутки новой атаки можно не ждать. Пришли кого-нибудь забрать корзины и пиво…

Он споткнулся обо что-то и, посветив фонариком, увидел голову Микаэля, лежащего лицом вниз. Из его уха вытекала кровь, почему-то синего цвета.

— Млять!

Он наклонился к телу, и перевернул его на спину. Прижал пальцами под нижней челюстью. Пульс вроде был, хотя и еле-еле заметный.

— Кавайка, нам срочно нужен коптер на Цитадель! Микаэль ранен. Тяжело. Судя по всему, в голову!

14

Никакого коптера они, конечно же, не нашли. Чтобы летать ночью над незнакомой, враждебной местностью, да еще в условиях, когда в любой момент может накрыть трясун, нужен профессионал высокого класса. Если такие пилоты и были, то все они сейчас трудились на регулярных рейсах «Росавиа». А до утра без экстренной помощи Микаэль мог и не дожить. Парень по-прежнему пребывал в коме. Пришлось везти раненого в кузове его собственного грузовика. Для этого уложили в кузов двуспальный матрас и все подушки, что нашлись в доме. Иван сам сел за руль, прихватив в качестве охранника Кобаба, а Радке доверил быть сиделкой при ее несостоявшемся бодигарде. До радиальной трассы ехали не слишком спеша по укатанной грунтовке, стараясь не сильно трясти раненого. Зато когда часа через два наконец выбрались на местный аналог шоссейной магистрали, Иван вдавил педаль газа в пол.

К посольству приехали за полночь, но никто не спал. Предупрежденные по рации Кавайкой, они толпой встречали машину прямо у распахнутых настежь ворот. Не успел Забелин вылезти из-за руля, как к нему кинулась Румпет. Обняла, прижалась, с тревогой посмотрела на наскоро замотанную бинтами голову. Иван, немного смущаясь, приобнял слегка похудевшую и вытянувшуюся девушку, чмокнул в макушку.

— Привет, сестренка. Это пустяк, царапина. Мишке сильно досталось.

— Что попусту толчетесь, олухи? А ну-ка, подсадите бабушку в кузов! Румпет, воду давай и чистые тряпки! И света дайте побольше!

Доктор Роза, даже не поздоровавшись с Забелиным, сразу же принялась за осмотр пострадавшего. Румпет с обожанием глянула на названного брата и поспешила вслед за начальницей. Остальные обступили Ивана, здороваясь, интересуясь повязкой на голове и расспрашивая о деталях случившегося. Пришлось снова в деталях пересказывать события вечера, естественно, используя придуманную ими с Марийкой концовку истории.

— Что-то ты темнишь, Иван. — Пикетт профессионально распознал фальшивые нотки. — Как-то все на театральную постановку похоже. И эта твоя супервумен. Ты ее давно знаешь?

— Нет. Я же говорю, что перед возвращением в отель познакомились.

— Ее все знают! — влез в разговор Кобаб. — Это же Рука Надира! Живая легенда. Ее лет десять назад за убийство клиента приговорили к смерти на арене, так она голыми руками двух своих палачей убила, правда, и самой сильно досталось! Ее тогда Аслан, он наставником гладиаторов был, выкупил и к себе взял. Она потом дважды гладиаторский кубок завоевывала!

— А сейчас она по-прежнему на арене выступает?

— Нет. Два года назад ее против джигджера выставили. Убить его она убила, но и он ее сильно поранил. Шрам на лице видел? Она, как поправилась, ушла с арены. Вначале вместо Аслана гладиаторов тренировала, а потом поссорилась с Толстым Порциусом и ушла на вольные хлеба. Говорят, она бригаду из бывших рабов сколотила и с ними в древних городах мародерствует.

— А с Асланом она, значит, в дружбе? — поинтересовался Пикетт.

— Нет. Ненавидели они друг друга, хоть и уважали. Поговаривали, что вначале они любовниками были. Но это Аслан ее на бой против джигджера с одним ножом выставил, при этом сам все свои деньги против нее поставил и Порциуса убедил. А она возьми да выживи! Так что тут вся их любовь и кончилась, — ухмыльнулся Кобаб.

— Все равно что-то не срастается в вашем рассказе.

— Хватит галдеть! Больному покой нужен. Носилки давайте. Румпет, готовь операционную! — высунулась из машины Роза. — Иван, иди сюда, помоги слезть.

— Доктор, что там с Мишкой? Жить будет? Пулю извлекли?

Он помог женщине спуститься и, поддерживая под руку, повел в сторону медицинского блока.

— Не части! Нет там никакой пули. Кусок пластика ему в висок прилетел, похоже, донце от бутылки. Не радуйся, травма тяжелая: перелом височной кости с повреждением внутреннего уха. Может оглохнуть на левое ухо. Кстати, что это у тебя тоже левое ухо замотано?

— Царапина.

— Значит, царапину на щеке ты пластырем заклеил, а ради царапины на ухе ты целый тюрбан намотал? Так, давай разматывай, показывай свою царапину!

— Нечего там смотреть. Ожог там, а от него ухо вдвое разнесло, как пельмень стало.

— Ладно, иди спать! Не до тебя сейчас. Утром зайдешь, посмотрю на твой ожог.

— Некогда мне спать. Мне к утру вернуться нужно, а то слухи пойдут, что меня ранили, а то и убили. Тогда вся работа насмарку! Так что я батареи поменяю и сразу назад.

— Мсье Забелин! — окликнул Ивана посол. — Сразу после перевязки я жду вас у себя с докладом о случившемся!

— Беги, неугомонный! Не до тебя сейчас. — Роза высвободила руку и твердым шагом направилась вслед за носилками с раненным бенинцем.

— Простите, Жером. Давайте я здесь все вкратце изложу и поеду. Мне утром нужно быть на месте.

— Утром мы тебя коптером закинем в Абгаль. Так будет быстрее и безопасней. А сейчас пошли, поговорим у меня в кабинете. Время еще есть. Пить будешь?

— От пива бы не отказался!

— Юджин! Захвати нам пива и коньяка, пожалуйста.

Разговор получился тяжелым для Забелина. Досталось ему и за то, что сразу же не сообщил в посольство об утреннем инциденте, и за наем в охрану сомнительных личностей, и за раздолбайство…

— То есть вы вот так на бережку и расположились. Не выставив охранение, не проверив подступы? А потом еще позволили раненому киллеру спокойно уйти, отправив за ним следом его бывшую ученицу и любовницу, за час до этого навязавшуюся к вам в охранники? Будь я на месте этого Аслана, я бы всю вашу компашку на месте положил. Ты, кстати, его винтовку привез? Нет? Зря! Очень любопытно взглянуть на эту переделку.

Иван покаянно покачал головой.

— Если что меня в этой истории и удивляет, —