Побег - Виктор Викторович Зайцев

поставлен точный диагноз. Сам я ставить диагнозы не умел, надеясь наработать такой навык практикой. Старался чаще общался с докторами, благо в женских коллективах уже все знали про моё желание поступить в мединститут. Особой спеси врачей в общении с санитарами я не заметил, по крайней мере, со мной они разговаривали спокойно. Кроме некоторых, откровенно стервозных баб, больше занятых не лечением, а карьерой. Их потуги вызывали у меня смех, сам работал руководителем в прошлой жизни, хоть и не стремился к карьерному росту. Карьеристки, видимо, это чувствовали, стали сторониться.

Так в работе и пролетела зима, получил диплом и направление по распределению в Осиновский медпункт. Одновременно взял характеристику и рекомендацию директора медучилища для поступления в медицинский вуз. Не знаю почему, но преподаватели к окончанию учёбы стали ко мне относиться настороженно. Может, из-за распространивших слухов, что мои одногруппники не простывают? И преподаватели моей группы за два года не ходили на больничный ни разу? Хотя вряд ли при таком малом материале, как говорит медицинская статистика, можно делать выводы. Да, чуть не забыл, в один из сентябрьских вечеров на второй год моего обучения к училищу снова пришли местные хулиганы. Но при моём появлении быстро свалили, не успев ничего сказать.

Второкурсницы расхохотались, после чего рассказали первокурсницам об эпическом сражении год назад, расхвалив мою персону и обеспечив попытками заигрываний на полгода вперёд. Постепенно попытки девиц сошли на нет, натолкнувшись на полное моё равнодушие. После получения диплома я не спешил уехать по месту распределения, отработал весь июль в онкологии. Получил обещанную характеристику и рекомендацию от главврача, чтобы в августе сдать экзамены и поступить в Пермский медицинский институт. Откуда после выдачи студенческого билета и вернулся в Осиновку, «порадовал» руководство и повидался со всеми своими знакомыми, кроме продавщиц, немного подлечил, особенно детишек.

Глава 13

Мои задумки

Поступил я, к общему удивлению, на общий медицинский факультет, на старших курсах перейду на иную специализацию, то есть на санитарного врача. Главная причина, там обучение гораздо более простое. Тем более, что работать в больнице я не собирался, ни терапевтом, ни хирургом. Мне нужен был исключительно диплом о высшем медицинском образовании, раз подвернулась оказия. Более того, я надеялся последние два года обучения пройти как можно быстрее. На дворе шёл восемьдесят шестой год, газеты пестрели благодарственными письмами женщин, благодаривших Меченого за борьбу против пьянства. В магазине появились признаки предстоящего дефицита спиртного. Что подвигло меня на покупку ящика водки, скоро она заменит собой наличные деньги в провинции.

Учёба, как принято, началась с поездки на картошку, где студенты не только сдружились довольно скоро, но и подрались с местными задирами, всё-таки на первом курсе было достаточно парней, особенно после армии, поступивших по льготе. Поэтому от меня особых усилий для защиты однокурсниц не понадобилось, чисто символически махнул пару раз руками. В общежитие я переезжать не стал, отдельное жильё меня вполне устраивало. Из-за чего подвергся сильному давлению со стороны девушек, в основном, приезжих, не скрывающих планов выйти за меня замуж и переехать в квартиру, пусть и съёмную. Позже одногруппники посчитали, что моя комната будет лучшим местом для вечерних посиделок и ночных свиданий с подружками.

Моё нежелание подобных развлечений всех удивило, некоторые старослужащие по привычке дембелей пытались убедить меня физически. Но после пары попыток отстали, как и особо активные девушки. Затем практически все поставили на мне крест, включая комсорга и профорга, и я смог спокойно подрабатывать в онкоцентре, тренируя свои способы постановки диагноза и навыки лечения, конечно. Однако перед зимней сессией в больнице поменялся главврач, а новая метла помела по-новому. Соответственно, просматривая трудовые договоры сотрудников, и наткнувшись на мой трудовой договор в одну пятую ставки, он предложил уйти по-хорошему. Что я и сделал.

Свободного времени стало больше, я призадумался и огляделся вокруг, чтобы краски жизни засверкали другими оттенками. Студентки меня не прельщали, чувствовал себя педофилом, чисто автоматически. Зато молодые преподавательницы были весьма интересными, как в общении, так и на внешность. Так что завёл я довольно близкое знакомство с одной ассистенткой лечебной кафедры. Та жила с мамой, главным врачом поликлиники одного из районов Перми, а разведённый папенька уже поменял третью жену на четвёртую, для медиков такие отношения характерны. Для Лизаветы я и молодым не смотрелся, всего один год разницы, и по поведению отличался от молодых эмоциональных студентов.

Может, поэтому мы с ней довольно быстро сблизились, частенько встречаясь в интимной обстановке. Благо с деньгами у меня проблем не было, а посещения ресторанов, как и букеты дорогих цветов, это весомый аргумент для женщины. Ещё всё семейство Брюховых прожило остаток зимы без простудных заболеваний. К тому времени я уже приходил в гости и познакомился с мамой Лизы. Именно мама, кстати, обратила внимание на то, что дочь впервые в жизни не болела по весне, но отнесла это на счёт урегулирования интимных отношений. Впрочем, никаких планов на меня женщины не строили, зачем им бедный муж и зять?

Официальная зарплата санитарных врачей была нищенской, но с возможностью крупных взяток. Об этом знали все, однако, городские санитарные врачи иногда попадали за решётку, а зятя с судимостью маме Лизаветы тоже не хотелось. Тем более, своего жилья в Перми у меня не было. Так что я понимал, наши отношения временные, до появления более перспективного жениха. Это было высказано практически открытым текстом, что меня не смутило. Так и провёл длинную спокойную весну, лучшую в моей второй жизни, почти как у Джонсона Сухого Лога из рассказов О. Генри.

После весенней сессии мне пришлось всё-таки свозить Лизу на Чёрное море, что обошлось мне в две тысячи. Запас моих финансов подошёл к финишу, пора было искать способ заработка, желательно, не криминального. Кстати, Чернобыля я помог избежать, что обошлось мне всего в пять анонимных писем. Два я направил в пресловутое КГБ, два Меченому и одно мэру Чернобыля. В первых двух написал, что после подобной катастрофы отставка главы КГБ неминуема, как бы ни назвалась контрразведка. Письма Горбачёву содержали конкретное указание, что авария подстроена его врагами, а именно бандеровцами, пробравшимися в руководство Украины, которые хотят на его место поставить Щербицкого, потому и организовали эксперименты на работающей станции вопреки всем инструкциям.

Последнее письмо мэру Чернобыля указывало на гибель его родных и знакомых, после чего сам он будет сделан козлом отпущения и посажен. Как принято — наказание невиновных и награждение непричастных. Письма я писал без особой