Побег - Виктор Викторович Зайцев

под предлогом попрощаться с бабушкой. Я обо всём предупредил, взял все подписки. На одиннадцать мой старый приятель, оперативник уголовного розыска. И на двенадцать ещё один знакомый, вполне вменяемый пока. Попробуем так для начала.

— Договорились, я решил, что буду в белом халате, шапочке и марлевой повязке. Это людей успокаивает, не в трико же встречать? — сказал я при прощании.

— Хорошо придумал, и лицо они не запомнят, в случае чего. — Попрощался Сергеевич.

Мы расстались, чтобы встретиться уже в субботу в условном месте, откуда он довёз меня к нужному дому. Привезённые мне истории болезни я пролистал пару раз, очень внимательно, зато отлично представил, с чем столкнусь.

Глава 14

Пошла работа

Решился убрать всё сразу за один раз, и метастазы, и основную опухоль, чтобы не мучить ребёнка. Судя по истории болезни, парнишке немного оставалось. По договорённости, в квартиру родителей с сыном на руках впустил Сергеевич, принял у них ребёнка и положил его на кушетку. Родители сели рядом, успокаивая сына, который безвольно смотрел в потолок широко открытыми глазами, измученный месяцами лечебных процедур. Николай Сергеевич мне кивнул, дескать, всё в порядке, деньги уплачены. Можно начинать. Я уже представлял, что нужно делать и занялся основным — уничтожением основной опухоли, требовавшим меньше всего внутренней энергии и усилий. После чего перешёл на метастазы, ориентируясь на недавние анализы и снимки недельной давности. Тут пришлось попотеть, выискивая дальние отростки опухоли.

За четверть часа я вспотел, как грузчик, перетаскавший вагон цементных мешков. Наконец, смог откинуться на спинку стула.

— Сергеевич, сделай чашку кофе, что-то мне поплохело, — только и смог сказать, с трудом удерживаясь от обморока.

Еле-еле, по стеночке добрёл до кухни. Напуганные родители мальчика ничего не говорили, держали за руку сына, контролировали пульс, который становился ровнее и отчётливее. Пока я пил кофе на кухне, бездумно глядя в окно, мальчик очнулся.

— Мама, папа, я домой хочу и кушать.

Послышались всхлипы матери, а отец принялся заворачивать сына в одеяло. Через пару минут вся семейка выскочила в подъезд, шлёпая по лестнице незастёгнутыми туфлями.

— Чего это они? — Взглянул я на Николая Сергеевича.

— Так мальчик неделю уже не говорил, только стонал, — отвернувшись, сдавленно проговорил мой напарник.

Никогда не думал, что оперативники бывают сентиментальными, хотя и сам к старости стал очень впечатлительным. Мы отпаивались кофе ещё полчаса.

— В следующий раз пусть клиенты сами приносят историю болезни, под предлогом переезда в Москву или Казань. Дескать, там лечение более высокого уровня. Чтобы начальство онкоцентра не заметило странного излечения, — попросил я Николая Сергеевича, тот кивнул головой.

Остальные клиенты пошли уже нормально, без наших эмоций. С этого времени и началась наша полуподпольная работа. Спокойно, без ажиотажа и жадности, оперативник-пенсионер не гнался за деньгами. Не хуже меня понимал, чем рискуем. При всём бардаке конца восьмидесятых годов милиция ещё работала. Как и будет работать все девяностые годы. С удовольствием улучшит свои показатели на нашем кооперативе, нас же не надо искать по подвалам и блат-хатам. И отстреливаться мы не станем, убегая по крышам, как показывают западные детективы. Я лечил по договору о консультациях, это было единственное нарушение закона. Наш кооператив отчислял все необходимые налоги и взносы от полученных денег.

Несмотря на это, зарплата всех сотрудников неплохо росла, правда, одновременно с инфляцией. Советские люди на своей шкуре почувствовали, что представляет этот спутник капитализма. Относительно большие деньги за лечение от рака на самом деле не превышали двух месячных заработков в Перми. Мы не раздевали больных догола, не заставляли продавать последнюю рубашку или квартиру. Как не настаивали на своих услугах. Просто предоставили возможность выбора, между бесплатным государственным лечением и нашим. Никто не говорит, что лечение в онкологическом центре было плохим. Как раз для того времени оно было лучшим и многие больные, начавшие лечение на ранней стадии заболевания, излечивались или продлевали свою жизнь на годы.

Другие больные, понимая бесплодность своего лечения, метались от крайности в крайность, пытаясь найти нетрадиционные методы. В прошлой жизни я похоронил половину близких родственников, умерших от рака. Отлично помню, на что только не шли от безнадёжности. Настаивали раков на спирту, под тем предлогом, что болезнь не зря назвали раком. Дескать, именно настой из раков способен побороть опухоль. Лихорадочно искали чагу и принимали дёготь. В какой-то мере онкоцентр походил на возникшие в двадцать первом веке хосписы, хотя больных на последней стадии пытались выписывать. Сергеевич приводил в основном именно таких, которым уже только обезболивающее прописывали.

Я решил меньше заниматься массажем, зато немного увеличил нагрузку по клиентам от Сергеевича. До десяти человек в неделю. Обошёлся без отчисления из мединститута. Решил, что третий курс ещё выдержу. Да и взять академический отпуск всегда смогу, хоть после пяти семестров. К тому же по своему опыту знал, что обучение на старших курсах заходит гораздо легче. Зато к новому, 1989 году, смог купить машину и выучиться на водительские права, пройдя курс в автошколе. Водить я умел и без этого, больше тридцати лет провёл за рулём в прошлой жизни. Улицы, по моим меркам, в конце восьмидесятых годов практически пустовали. Ещё пару лет такой жизни, строил я планы на будущее, и смогу себе квартиру в Перми купить, если уголовники не убьют.

Будущее смогло меня удивить, как ни странно. После Нового года, благодаря моим усилиям палаты онкологического центра практически опустели. Сергеевич занялся свободной охотой, как он говорил. Я, опасаясь очередного доноса в милицию, экспериментировал с вариантами возвращения излеченной болезни. Не на онкологических больных, естественно. Не настолько потерял совесть. Тренировался на цыганах и профессиональных попрошайках. Лечил у них простуду, аллергию на лице и прочие мелкие неприятности, а через день возвращал всё обратно. Более того, начал возвращать излеченные заболевания дистанционно, без взгляда на своего «клиента».

К своему удивлению, старая болячка их легко находила, причём, когда я и понятия не имел о месте, где живёт цыганка или попрошайка. И какое расстояние между нами. Так что некоторый запас прочности от доносчиков я наработал. Все необходимые налоги и сборы мы с Сергеевичем оплачивали, зарплату регулярно повышали. Для чего пришлось взять на работу ещё одного пенсионера — бухгалтера Петровича. По проверке Николая Сергеевича, пенсионер жил один, овдовел, дети давно перебрались в Москву, давление на нас через него трудно представить. Разве что через Люсю, неожиданно ставшую кокетничать со мной, вынашивая матримониальные планы, о Лизавете она