Побег - Виктор Викторович Зайцев

К тому же показатели у здешнего отдела БХСС были достаточно низкими. Мы обсудили с моим защитником некоторые возможности, которые предоставлял нам закон, и заявили ходатайство о рассмотрении дела в суде, мотивируя это не только незаконностью ареста, но и превышением всех сроков содержания в СИЗО. Были такие нюансы в законе. Срок постановления о моём аресте истекал через пару дней, сейчас, прокурор обязан был продлить мой арест либо выпустить на свободу. Обговорили действия адвоката, с учётом волны либерализации и гласности, захлестнувшей СССР. Я вернулся в камеру, ждать результатов. В тот же вечер прокурор, подписавший постановление о моём аресте впервые ощутил боль в низу живота.

Мой же адвокат, Андрей Петрович, записался на приём к председателю областного суда, чтобы на следующий день разъяснить тому всю скрытую подоплёку моего ареста.

— Николай Васильевич, мой клиент обладает редкими способностями иногда излечивать онкологию в поздней стадии. Однако, из-за высосанного из пальца уголовного дела, почти полгода не работает. Проверьте дело, оно совершенно надуманно, это лишь зависть оперативников и следователей к большим доходам кооператива. Офицеры милиции откровенно требовали у моего подзащитного двадцать процентов дохода кооператива, а добились ареста только после отказа платить вымогателям. Проверьте уголовное дело сами, там всё очевидно, какое мошенничество, если нет ни потерпевших, ни ущерба?

К этому времени потерпевшие давно лечились в онкоцентре, передав адвокату заявления о своём отказе от первоначальных показаний. Они осаждали прокурора, прося выпустить меня на свободу, рассчитывая на лечение у меня вновь. Эти новые показания потерпевших адвокат и положил на стол председателю областного суда перед тем, как покинуть кабинет. Председатель суда, тоже принимавший обезбол от аналогичной болячкой, начинал осознавать безнадёжность своего положения. После недолгого раздумья, он позвонил секретарше, велев немедленно запросить дело по Кузнецову Фёдору.

Именно эта ситуация, продуманная и просчитанная по часам мной и адвокатом, повлияла на освобождение. Без уголовного дела следователь по моему уголовному делу спохватился продлить срок ареста в последний день. Он же человек, да имевший в производстве шесть или восемь уголовных дел с разными сроками. Вот и не уследил, когда оставались только сутки, чтобы продлить срок содержания под стражей. В большинстве случаев прокурор вполне успевал с подписью, чтобы арестант оставался под арестом. Но вмешались наши с адвокатом интриги.

Во-первых, именно в этот день с утра прокурор отправился в больницу, и был госпитализирован. Настолько срочно, что не успел никому сообщить, а сотовых телефонов не было, его сразу стали готовить к срочной операции, выбив из мыслей все оставленные на столе документы. Потом отвезли в операционную, после которой пациент очнулся лишь утром следующего дня, с типичными после наркоза провалами памяти.

Во-вторых, к дверям следственного изолятора, где содержали арестованного Кузнецова Фёдора, с раннего утра собралась небольшая толпа, собранная адвокатом и Николаем Сергеевичем из родственников клиентов-больных. Всё, как положено, с плакатами и мегафонами, только вместо лозунга «Свободу Юрию Деточкину» звучали слова «Нет произволу! Свободу невиновному врачу! Исполняйте закон и освободите человека, у которого срок ареста закончился!» Всю эту красочную «волю народа» снимали не только фотографы из трёх местных и одной центральной газеты, но и левый оператор на видеокамеру. Сергеевич подсуетился, надеясь, подать материал в центральные телеканалы.

В-третьих, моё уголовное дело зависло в пути между следственным отделом и канцелярией областного суда. А без наличия уголовного дела и, хотя бы устного указания самого прокурора, все его заместители побоялись продлевать срок содержания под стражей Кузнецова. Тем более, что по прокуратуре давно гуляли слухи, запущенные Николаем Сергеевичем, что в моём уголовном деле замешен корыстный денежный интерес бэхээсесников.

Это не считая многочисленных ходатаев к прокурору и начальнику следственного отдела из родственников больных. Мы с юристом старательно распускали слухи, что до прекращения уголовного дела никакого лечения не будет. Лекарь-то арестован, о каком лечении может идти речь? Потому и отстранилось большинство начальников в милиции и прокуратуре от участия в этом деле. Да ещё физиономии следователей и оперативников, причастных к делу, меченые угрями и сыпью, говорили сами за себя. Все эти события, сложившиеся в один день, и привели к ожидаемому результату. В своей жизни мне приходилось встречать подобные случаи, потому и решился добиться нужного результата вместе со своими единомышленниками.

Не только Николай Сергеевич, но и адвокат Андрей Петрович был максимально заинтересован в нашем успехе, не обязательно из-за крупных гонораров, но и от общественного резонанса уголовного дела. Он понимал, что после выигрыша в нашем деле, известность его, как адвоката, станет максимальной, в Перми точно, а возможно и по России. Неплохое начало карьеры адвоката. Так и вышло, как мы планировали. Руководство СИЗО за час до окончания срока моего ареста принялось звонить по всем инстанциям. Никто не мог твёрдо ответить, продлён арест у Кузнецова или нет. Ни прокуратура, ни милиция. Все боялись принять ответственность на себя, что вы хотите, люди боялись даже партийного выговора.

А тут, на фоне гласности и демократии, можно было и своё кресло потерять, не только получить выговор с занесением в личное дело. Тем более, для всех ответственных руководителей дело Кузнецова было совсем чужим. Не подсуетились сотрудники БХСС материально заинтересовать никого, кроме следователей и прокурора. А те, как раз, вышли из зоны доступа, как сейчас говорят. В результате меня вывели из камеры, привели в отстойник, медленно-медленно оформляя документы об освобождении. Руководство СИЗО до последней минуты надеялось, что привезут документы о продлении срока содержания под стражей. Но когда у ворот следственного изолятора стали кричать и скандировать лозунги, меня, наконец, выпустили из СИЗО.

После дежурных обнимашек, Николай Сергеевич вытащил меня из рук особо активных демонстрантов. Отвёз в пустующую квартиру, где я смог вымыться в ванной и переодеться.

— Едем к Лизавете, — такими словами я сел в машину юриста.

— Может, не стоит? Надо срочно уезжать из Перми, пока не подписали новый арест, подписку о невыезде официально тебе не объявили. Надо использовать такую законную возможность скрыться из города, — напомнил Николай Сергеевич и без того известные мне тонкости.

— Согласен, десять минут поговорю с Лизаветой и уедем. Кстати, куда? — Повернулся я к давно ставшему другом своему сотруднику.

— На твой выбор, Кировская или Свердловская область. Лучше в Свердловск, там людей больше и проще скрываться. — Пожал плечами отставник.

— Тогда в Свердловск, но сначала к Лизе. Заедем за цветами?

Мы купили два огромных букета цветов, с трудом удерживая которые, я постучал в двери квартиры Лизаветы. Формально рабочий день, но я не